Эрик широко улыбнулся своими чувственными губами и вышел в коридор. Через минуту приволок какого-то бедолагу и посадил рядом с Максом на стул, другой бесстрашный стоял у дверей и ждал своей участи донора. Энн быстренько организовала перекачку драгоценной кровушки, регулируя капельницу, чтобы не выкачать всё из первого «добровольца». Подготовила физраствор и две ампулы с заживляющим препаратом. Одну для Макса, другую для Эрика. Закончив с Максом и отослав всех остальных отдыхать в тот дом, в котором до этого располагались разведывательные группы бесстрашных, Блэквуд прихватила аптечку и вывела молодого лидера в столовую. Облокотившись задницей о край стола и уперевшись руками позади себя, Коултер предоставил доступ к своему телу. Девушка аккуратно подхватила его майку снизу, поднимая её вверх, чтобы снять, не задев рану, и костяшкам пальцев коснулась его кожи. От её нежных прикосновений, кровь хлынула совсем не в голову лидера бесстрашных. Эрик засмотрелся на красивую, сосредоточенную, полуголую медсестричку, которая от усердия покусывала свои губки. Дружелюбная стала развязывать кровавую повязку, перетягивавшую рану Коултера. Ранение ножевое. Был близкий бой. Задев ненароком повреждённую кожу, Эрик зашипел от боли, словно змея.
— Не расскажешь, что произошло? — спросила девушка, чтобы отвлечь его, пока обрабатывала рану.
— Ну, мы поехали на задание — наблюдать за очередной базой изгоев, которая находилась с другой стороны вашей территории, недалеко от «Отречения», — начал он свой рассказ. — Похоже, они окружили вас со всех сторон. А что? Территория большая и земли плодородные. Всё же лучше, чем жить в развалинах города. Две недели всё было хорошо. Потом мы поняли, что они готовят нападение на «Дружелюбие» и альтруистов. Ну и решили это предотвратить, подготовив операцию по засаде и напав на них первыми.
— Почему не дождались подкрепления? — спросила Энн, снова поджав губы и взмахнув иглой с препаратом. Блэквуд со злостью вколола обезболивающее в ягодицу лидера бесстрашных.
— Тс-с-с-с, — снова зашипел Эрик, — подкрепление… Мы и есть подкрепление! Мы их уничтожили! Остальные бесстрашные уехали несколько дней назад, а мы были группой зачистки. Просто, попали в небольшую засаду.
— Правда? Небольшую? Вас двадцать, от силы! А их сколько? Сотни? — возмущалась Энн, начиная повышать голос. Потом взяла иглу поменьше и стала обкалывать ею вокруг раны, вводя обезболивающий замораживающий препарат, чтобы в этой области вообще убрать болевые ощущения и спокойно зашить её.
— Тс-с-с-с, — лидер поджал губы от боли и чуть не сикнул в трусы. — А можно понежнее? — поинтересовался он, глядя на свою Малую.
— Непременно! — ответила девушка и приложила проспиртованную салфетку к ране, чтобы её продезинфицировать и очистить. Эрик почти взвыл. — А я думала, ты любишь пожестче! — отчеканила дружелюбная, улыбнувшись ему. «Да, таких точно хрен найдешь!» — подумал Коултер, улыбаясь девушке в ответ. Улыбка растянулась шире, потом ещё шире, издав смешок, Энн прыснула со смеху. Он тоже не заставил себя долго ждать и, запрокинув голову, захохотал во весь голос.
— Ладно, неженка, — Блэквуд сжалилась и убрала руку от раны. Решила немного подождать, пока подействует заморозка.
— Ты переживаешь за меня и злишься, — констатировал он очевидное. — Почему?
— Неправда! Только злюсь! — поправила его дружелюбная и стала аккуратненько обрабатывать рану. Коултер довольно ухмыльнулся. «Ну, конечно, только злится она!» — подумал он. Так хотелось поцеловать её и зажать прямо возле стола. Он так скучал! Каждый день прослушивал прошлое сообщение, отправленное ею ещё два или три месяца назад. Даже Макс стал подкалывать его, что неприятно. При каждом удобном случае вспоминал их бесподобную ночь. Она была восхитительной! Ещё ни с кем ему не было так хорошо! Он ужасно не хотел вставать тогда с постели и оставлять её одну. Она очень красиво смотрелась, лёжа голышом на его кровати. Тогда он и понял, что всё, он попал в её сети. Влюбился по уши в эту блаженную девчонку. Он реально помешался на ней! Она такая нежная и такая сладкая! И вся только его! От этих мыслей его прибор пополз вверх. Твою же ж мать! Он прикрыл глаза от неимоверных ощущений её пальчиков на своей коже.
Зашить рану не составило особого труда. Заштопав лидера, Энн приложила пластырь ко шву и заклеила его, разглаживая края.
— Жить будешь, — сказала она, глядя ему в глаза. Тот, не выдержав притяжения между ними, потянулся к её лицу и дотронулся рукой до подбородка девушки. Наклонился вперёд для сладкого поцелуя и прикрыл глаза. Но почувствовал резкую боль от очередного укола в ляжку. Эрик снова зашипел и открыл глаза в удивлении.