Рауль Мансилья…
Именно тот человек, которого назвала вчера Джейн и которого, как выяснилось, частенько представлял в суде Матео Варела, адвокат Севы Фокса, бывший коп, старый решала, контрабандист и аферист, работавший с русскими, с Ширяем и ещё много с кем…
Он имел круглый живот и носил мятый льняной костюм. Рожа у него была отвратительной, будто отражавшей все пороки своего хозяина. Чёрные смоляные волосы были прилизаны, усики топорщились, толстые блестящие губы растягивались в улыбке, а маслянистые тёмно-карие глаза, метались и шкодливо бегали из стороны в сторону.
— Сергей! Я очень рад встретить здесь родственника моего доброго друга Глеба! — радостно и торжественно провозгласил он.
Он говорил по-русски с тяжёлым акцентом, но говорил правильно.
— Я кубинец. — кивнул он. — Тебе сказал Глеб?
— Нет.
— Ну, вот, я кубинец. Учился в Москве, но сейчас очень мало говорю по-русски. Не с кем. Поэтому извини, если какие-то слова я уже забыл.
Он захохотал.
— Нет, вы очень хорошо говорите, — уверил его я.
Мы зашли к нему с Олегом, остальные делегаты остались в машине.
— Спасибо, спасибо. Очень приятно получить весточку от Глеба.
— Глеб Витальевич вам передавал большой привет и подарок, — кивнул я.
Мансилья счастливо разулыбался. А Олежек положил перед ним чемоданчик из крокодильей кожи. В этом чемоданчике лежали три бутылки верхотомской водки, большая банка чёрной икры и небольшая пачка американских денег.
— О, как приятно получать подарки от старых друзей! — засмеялся Мансилья. — Спасибо! Спасибо! Передайте моему другу, что я очень скучаю и хочу, чтобы он обязательно приехал ко мне в гости. Я ему устрою прекрасный отдых. Лучшие женщины Аргентины будут носить его на руках.
Он широко улыбался, размахивал руками, громко говорил. Но во взглядах, которые он бросал на меня, чувствовалось лёгкое пренебрежение к моему возрасту. А значит разговор обещал быть малополезным…
Собственно, так и вышло. Вся беседа свелась к кофе, рому, сигаре и короткому обмену информацией. Да, про Фокуса он знал из газет, но лично с ним знаком не был. И к его делам здесь, в Аргентине, отношения не имел никакого. Он попробует поспрашивать и разузнать. Приложит максимум усилий и сделает всё, что будет в его силах.
— Может быть, вы знаете адвоката по имени Матио Варела? — спросил я. — Этот человек представлял интересы Фокуса в суде. Я нашёл его телефон, но никто не берёт трубку.
— Матио Варела, — повторил Мансилья и изобразил глубокую задумчивость. — Матио Варела… Возможно, я когда-то слышал это имя, но сейчас не могу сказать ничего конкретного. Но я разузнаю и о нём тоже. Дайте мне, пожалуйста, совсем немного времени. Сегодня вечером я поговорю с людьми, и мы встретимся, поужинаем на побережье в прекрасном рыбацком ресторане. И я расскажу вам всё, что сумею узнать.
— Это будет очень хорошо, потому что вы даже не представляете что может сделать Глеб, если я его разочарую, — улыбнулся я ледяной улыбкой. — Тогда мне лучше не возвращаться, а остаться здесь, с вами. Хотя, он и здесь меня достанет.
Мансилья, чуть кивнул и тоже улыбнулся. Тоже холодно.
ХХХ
Ширяй был в бешенстве. Думаю, Мансилья мог вполне оказаться при смерти от неудержимого приступа икоты, вызванного тем, как часто и в каком ключе упоминал его Ширяй во время телефонного разговора.
— Слушай сюда, Сергей, — подвёл он итог, немного успокоившись. — Объясни этому хрену толсторожему, что ты не просто мальчик, прилетевший на экскурсию. Пусть, сука, добывает информацию, потому что у меня есть возможность хорошенько подпортить ему жизнь. Может быть, даже шкуру. Поезжай на ужин и больше никакой дипломатии. И больше никаких политесов. Воткни ему вилку в глаз. Сверни ему шею. Но заставь добыть информацию. Мне, сука, нужен этот Фокус. Мне он нужен немедленно. Мне он нужен живым или мёртвым. Лучше всего мёртвым.
— Разумеется, Глеб Витальевич, — сказал я.
— Разумеется! — раздражённо воскликнул он. — Смотри, чтоб этот ссыкливый хрен не свалил куда-нибудь со страху.
— Олег оставил парней у его офиса.
— Ладно. Давай, Сергей, не подведи! — прорычал он. — Мне звонил мой человек из СКР. И знаешь, что он сказал?
— Давид? — спросил я.
— Давид, твою мать! Давид! Его, сука, заявление пришло!
— И что там в этом заявлении, вы знаете?
— Знаю. У меня уже копия есть.
— Можете прислать?
— Нет. Приедешь покажу. Но доказательств там ноль. Этой бумажкой можно подтереться.
— Ну так это же отлично? — усмехнулся я.
— Отлично. Было бы. Было бы отлично. Там упоминаются только старые дела, к которым причастен Фокус.