— Да, — ответил я, поднося его к уху. — Доброй ночи, Глеб Витальевич.
Это был Ширяй.
— Что там у тебя? — недовольно спросил он.
Загудела машина, и ещё одна. Я глянул на Олега. Он помахал рукой.
— Еду в гостиницу, — сказал я, открыл дверь и сел на сиденье. — Поезжай.
— Говорить можешь?
— Перезвоню через двадцать минут. Сейчас говорил с нашим восточным другом.
— С Чингизом что ли? Или с кем?
— Да, с ним…
— Ладно, жду звонка, — ответил с лёгкой досадой Ширяй.
Олег глянул на меня, но ничего не сказал.
— Рассказывай, — сказал Ширяй, когда я перезвонил ему по самому защищённому мессенджеру.
— Работаем, Глеб Витальевич, работаем. Кое-что уже есть, сейчас расскажу. Но сначала про Чингиза.
— Зачем он звонил? — насторожился Ширяй. — Какого хрена?
— Да, похоже, у него крыша окончательно слетела, — сказал я.
— Что это значит?
— Это значит, что он объявил мне войну.
— Тебе? Он объявил тебе войну?
— Да, мне. С ним ведь я вёл переговоры по поводу всего этого. Он так и сказал, мол, ты архитектор этой всей халабуды? Вот ты и будешь отвечать за то, что она рухнула.
— За что отвечать-то? — будто бы с облегчением спросил Ширяй.
— За то, что все сейчас будут думать, что он убрал Давида. За то, что он уже настроился на сотрудничество с Сенатором, а его приземлили. Обломили.
— Ну, понятно, — усмехнулся Ширяй. — А ты тут при чём? Не ты же убил Давида!
Кажется, Ширяй был доволен. С одной стороны, конечно, ему могло быть неприятно, что за его клан буду отвечать я. Но с другой — он даже не сумел скрыть настоящую радость от того, что претензии Чингиза обращены не на него, а на меня.
— Он сказал, чтоб я в Москву не приезжал, — заметил я. — Кажется, он думает, что Давида мы с вами уделали. То есть вы.
— Да кто он такой-то, Чингиз этот? Пошёл он в пень! — раскипятился Ширяй, и я вспомнил, как уважительно он с ним говорил, когда тот приезжал…
— Это да. Это точно, Глеб Витальевич, — усмехнулся я.
— Прилетай, ничего не бойся, мы тебя встретим, — уверенно сказал он. — Будет вооружённая охрана, круче, чем у американского президента. А потом отправим тебя в Верхотомск. Отсидишься там, пока здесь весь этот шухер не закончится.
Отличная идея. Главное, надёжная. Давиду, например, не особо удалось в Верхотомске отсидеться.
— Шухер сам по себе не закончится, — заметил я. — Закончится только когда все друг друга перебьют.
— Не все друг друга перебьют, а когда мы закроем вопрос с Ханом… хотя мысль очень хорошая, здравая. Если бы они все перегрызлись и передохли, представляешь, какая бы жизнь наступила? — усмехнулся он.
— Пришли бы новые игроки, — ответил я.
— Ну да, ну да. То есть он сказал, что будет спрашивать лично с тебя — я правильно понял?
— С меня, Глеб Витальевич, с меня. Так что вы можете не опасаться.
— Я за тебя опасаюсь, сынок. Ладно, я тебе помогу, не бойся. Ты не один. Этому Чингизу мы тоже рога пообломаем. Обещаю. Но не сейчас. Немного попозже. Когда закончим с Шахом. Потому что это он, сука, всё устроил! Через Коня Сивого! Ладно, давай к текущим земным вопросам. Вы уже получили исчерпывающие ответы?
— Конечно, получили, — сказал я, — Правда, ещё не все…
— Сивоконь козёл! — загремел он. — Его прихватили, и он сразу развязал язык. Тут же! После того, как я ему закинул пробный шар, он сам побежал к Шаху. Можешь себе это представить?
— Ну, в принципе могу, — сказал я.
— Подставил, ты понимаешь, какой урод? Он подставил одновременно и меня, и Чингиза. Одним движением разрушил всю нашу конфигурацию, всё разломал. В пух и прах разнёс. Ты меня слышишь?
— Да слышу, слышу, Глеб Витальевич.
— Я говорю про Шаха! — взорвался Ширяй. — По логистике Шаха ударили. Сенатор думает, что ударил Чингиз. А кто на самом деле?
— Ну, наверное, он и ударил — он же говорил, что у него в Дубае свои люди. В любом случае, он это или не он, получилось очень удачно. Шах обделался, и Чингизу достался его контракт. Но теперь в глазах Сенатора обделался и Чингиз.
— Шаху зачем было устранять Давида? — хмыкнул я.
— Да затем, чтобы подставить всех и вернуть себе свои схемы. Вот и всё. Ладно, приезжай. Это всё не слишком телефонный разговор. Но я тебе скажу, чем мы здесь занимаемся. Через Сивоконя и через его людей выйдем на Шаха. И я тебе обещаю, что уже в ближайшие дни мы ему нанесём охренительный удар! Только твой Чингиз очень некстати, сука, распсиховался!