— Не танцевала ты? Судя по фотографии, знаешь… Ну как можно быть такой идиоткой? А ты, блин, мачо! — он повернулся ко мне. — Твою мать! Матёрых деляг обламываешь и не можешь бабу свою тупую унасекомить⁈ Не можешь своей невесте, сука, сказать, чтоб она жопу прижала и сидела⁈
— Дедушка! — возмущённо воскликнула невеста.
— Рот закрой. Ты, блин, замуж выходишь чтоб все фотографии только с мужем были! А ты с Шахом-младшим фотографируешься⁈ С Шахом!!!
Кажется, в таком виде своего деда Ангелина ещё никогда не видела. На глазах у неё навернулись слёзы. Губы дрогнули.
— Я с ним не фотографировалась! — закричала она. — Он просто рядом встал!
— Дура! Это, сука, Шах! Он не просто рядом встал. Вот нихера не просто! Я отвечаю, это Шах замочил Давида! Больше это никому не нужно было. И знаешь, для чего, королева вечеринок? — воскликнул Ширяй и с силой постучал костяшками пальцев себе по темени. — Чтобы дедушке твоему голову взять и отчекрыжить. Вот эту самую голову. Ты думаешь, после того, как меня сковырнут, с тобой будут цацкаться? Вот этот же ублюдочный Шах придёт и оттарабанит тебя во все щели. А потом пустит по кругу и будет смотреть, наслаждаться зрелищем. Твою мать! Твою мать! Как он сука смог? Как? Как он добрался? Как он добрался до Давида⁈
Тут, вероятно, Ширяй был действительно прав. Потому что в сложившейся ситуации, возможно, до Шаха дошла какая-то тревожная информация о включении Чингиза в схемы Сенатора. Наверняка, дошла. А тут ещё и склад погорел. Так что подставить Ширяя, превратив его в убийцу Давида было бы для него фантастически здорово. Только была одна загвоздка… как бы он так быстро сумел найти подходы и нащупать слабые места в охране и влезть в одиночную камеру? Думаю, это было нереально даже для него…
— А что это был за кент, Глеб Витальевич? — спросил я, нахмурившись. — Помните, я после встречи с Садыком зашёл в кабинет, а вы там сидели с каким-то дядей. У него такая рожа была вертухайская.
— Что?.. — нахмурился Ширяй и вдруг осёкся, замолчал.
По лицу его промелькнула тень осознания.
— Кто это был? — спросил я.
— Твою мать! — медленно проговорил он. — Это один мой старый корешок… генерал, сука, ФСИНовский. В отставке…
— И вы с ним когда разговаривали, наверное, закидывали удочку, можно ли подобраться к Давиду? — спросил я, хотя ответ был понятен.
Разумеется, именно такую удочку он и закидывал. Ширяй молча смотрел на меня.
— Сука, — прошептал он. — Сивоконь… Генерал Сивоконь…
— А он знаком с Шахом? — спросил я, будто подводил ребёнка к правильному выводу.
Естественно, он был знаком с Шахом. Причём, вероятно, ещё с тех самых девяностых, со времён дружбы Шаха и Ширяя. Стопудово они вместе наделали кучу интересных, весёлых и, может быть, даже резонансных дел.
— Ладно, — попытался взять себя в руки Ширяй. — Ладно. Шах меня хорошенько поимел. Всех нас…
Он взял свой телефон и набрал номер.
— Лёша, зайди-ка. Да, бегом, прямо сейчас.
Он кивнул, убирая телефон в карман.
— Поимел… Но это ничего. Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний раз, — сказал он. — Ну, Шах, ну, сука.
Зашёл Лёша, начальник службы безопасности.
— Так, Алексей, записывай. Верхотомский генерал в отставке. Фамилия Сивоконь. Найти, взять и не церемониться со старым козлом. Выбить из него что, когда и как он рассказал Шаху. Всё! Мне надо всё, от «а» до «я». Кто был на смене, что за адвокат у Давида, было ли какое-то заявление. Беречь не нужно, сдохнет, так и хер с ним. Выживет, значит повезло. Главное, получить информацию. Думаю можно напомнить ему молодость, паяльник, утюг и полевые телефоны. И ещё, парни, которых ты отобрал для командировки, готовы?
— Готовы, Глеб Витальевич, — кивнул молчаливый Лёша.
— Хорошо. Вылет сегодня, ты помнишь, да?
— Помню, Глеб Витальевич. Через час они должны быть на точке сбора. Транспорт в аэропорт уже готов.
— Хорошо, иди пока.
Лёша кивнул и вышел.
— Вот так, — сказал мне немного успокоившийся Ширяй. — Ты тоже едешь. Сейчас я тебя проинструктирую. А ты, блудная дочь сядь и молчи. Видеть тебя я не желаю, но не убивать же. Может, когда-нибудь поумнеешь, если умных людей будешь слушать. Ни звука, поняла?
— Серёжа, скажи хоть ты ему, что ты сам не захотел идти на вечеринку, — попросила она.
— Да ты, — сказал Ширяй, глазами ища, чем бы ещё можно было в неё запустить, — не поняла ещё, что такие мерзкие вечеринки порядочные люди не посещают? Им стыдно в такое дерьмо ходить!
— Я думаю, надо позвонить Чингизу, — сказал я, когда Ангелина обиженно замолчав, села за стол.
— Да, нужно. Давай. Звони.