Хорошо. Не идеально, но рана закрыта.
Я прошёлся вдоль канавки, выгребая листья и мелкий щебень, забившие жёлоб за сутки. Вода из расщелины сочилась тонкой плёнкой по скале, стекала в канавку и двигалась к корням. Система Наро простая и надёжная, но без ежедневной чистки бесполезная.
Фляга. Долил воды к корню. Грунт впитал мгновенно.
— Горт.
Мальчик подошёл.
— Дерево. Показывай.
Он повёл меня вдоль скалы, мимо мёртвых кустов, мимо ниши, где Наро, видимо, хранил инструменты. Расщелина сужалась. Камень нависал, образуя козырёк, и под ним, впритык к скале, стояло дерево.
«Стояло» — громко сказано. Кривой ствол, толщиной в бедро, наклонённый под сорок пять градусов. Половина кроны обломана то ли ветром, то ли под собственной тяжестью. Кора с одной стороны ободрана до голой древесины, с другой покрыта наростами, лишайниками и мхом. Дерево было полумёртвым, доживающим свой век в тени скалы.
У основания, где ствол прижимался к камню, я увидел его — нарост неправильной формы, размером с половину кулака. Полупрозрачный, с мутной голубоватой сердцевиной. Он врос в кору, утопив в ней нижнюю треть, и граница между минералом и древесиной размылась, кора обтекала кристалл, как кожа обтекает осколок, застрявший в ране.
Свечение слабое, ровное.
— Вот этот, — Горт ткнул пальцем. — Я ещё подумал, что плесень небось, но она не светится.
— Не трогай.
Я присел на корточки и рассмотрел вблизи — кристалл сидел плотно, но кора вокруг него выглядела живой, эластичной, с влажным блеском. Она питала его. Проводила субстанцию из ствола, из корней, из того остатка витальности, который ещё теплился в полумёртвом дереве.
Задача: отделить кристалл вместе с подложкой из коры и заболони, не повредив контакт между ними. Разорвать связь и через сутки получу бесполезный камень.
— Варган.
Охотник подошёл, окинул взглядом ствол.
— Придержи, — я показал, где. — Дерево шатается. Мне нужна неподвижная поверхность.
Варган упёрся ладонями в ствол по обе стороны от кристалла. Мышцы на предплечьях натянулись. Дерево перестало качаться.
— Долго?
— Нет.
Я обвёл контур вокруг нароста, оставляя запас коры в два пальца, ведь палец — слишком мало, три — лишний вес и риск сломать. Первый надрез неглубокий, разведочный: прощупать, где заканчивается кора и начинается заболонь. Лезвие вошло в мягкую ткань, волокна разошлись с тихим хрустом.
Второй надрез глубже. Я вёл нож по дуге, обходя кристалл справа. Движения из операционной — те же, что при иссечении капсулы кисты: не торопиться, не дёргать, следить за границей между здоровым и нездоровым. Кристалл как «опухоль», кора же «здоровая ткань». Резать нужно так, чтобы сохранить вторую, не задев первую.
Слой за слоем. Сначала кора — грубая, шершавая. Под ней — луб волокнистый, влажный. Ниже уже камбий — тонкая зелёная полоска, похожая на плёнку. Ещё ниже — заболонь, мягкая древесина, пахнущая смолой и сыростью.
Срезал заболонь пластом, толщиной в палец. Достаточно, чтобы кристалл оставался вмурованным в живую ткань. Лезвие скрипело по волокнам, и я контролировал каждый миллиметр хода, как контролировал скальпель, отделяя печёночную связку от паренхимы.
Горт стоял рядом молча. Не дышал.
Левый край отошёл. Правый — почти, но нижний сидел плотнее, кристалл здесь врос глубоко, и мне пришлось подвести лезвие снизу, покачивая его, как рычаг.
Щелчок. Тихий, глухой. Кусок отделился.
Я подхватил его обеими руками. Кора, заболонь, кристалл, единый фрагмент, размером чуть больше ладони, формой, напоминающий медальон. Тяжелее, чем ожидал. Голубой свет мерцал ровно, без перебоев.
— Дай тряпку.
Горт протянул. Я завернул кристалл, оставив верхнюю грань открытой, чтобы видеть свечение. Прижал к груди.
Варган отпустил ствол. Дерево качнулось, скрипнуло и замерло. На месте среза осталась овальная рана — бледная, влажная, с каплями сока на краях. Я достал остатки пасты и замазал — меньшее, что мог сделать.
— Всё, — сказал я. — Уходим.
Варган кивнул и взвёл арбалет. Коротким свистом позвал Тарека, и тот метнулся к нам от своего поста, копьё наперевес.
— Тварь метила деревья вдоль тропы, — сказал охотник на ходу, ни к кому конкретно не обращаясь. — Борозды свежие, ночные. Она расширяет круг.
— Что это значит?
— Значит, скоро дойдёт сюда — неделя, может меньше. Если решит, что скалы — часть её территории, ходить будет некуда.
Он говорил это спокойно, как сообщают прогноз погоды — дождь будет, зонт возьмите. Тварь придёт, копья точите.
— Можно убить?