— Можно. Если знать, где лежит, и если их не двое. Одного я возьму, двоих уже нет.
— Ты думаешь, их может быть двое?
— Метки на разной высоте. Может, одна тварь разного роста. Может, две разного размера. Я не знаю.
Обратный путь. Овраг, подъём, тропа. Варган шёл быстрее, чем на пути туда — не бежал, но шаг стал шире, экономнее. Перестал останавливаться у каждого куста. Торопился, хотя лицо оставалось таким же каменным.
Тарек замыкал. Я оглянулся раз: мальчишка шёл ровно, копьё держал правильно, диагонально, остриём вперёд и чуть вверх. Костяшки больше не белели. Руки расслаблены, пальцы лежали на древке мягко, без хватки. Где-то между началом маршрута и этим мгновением он прошёл грань, которую не каждый взрослый пересекает: перестал бояться своего страха.
У развилки с раздвоенным стволом Варган задержался и посмотрел на метки.
— Лекарь.
— Да.
— Цветок тот, на скале. Сколько он тебе ещё нужен?
— Две-три недели минимум.
Варган промолчал. Выражение на его лице не изменилось, но молчание было красноречивее слов. Две-три недели — вечность, когда хищник, метящий деревья, подбирается к твоей кормушке.
— Я что-нибудь придумаю, — сказал он и зашагал дальше.
Деревня. Частокол. Запах дыма и варёного мяса. Золотой свет кристаллов, привычный и бесполезный.
Я вошёл в дом и закрыл дверь.
Развернул тряпку на столе. Кристалл лежал на коре — голубой медальон на коричневой подложке. Свечение ровное, стабильное — не ярче и не тусклее, чем час назад.
Полку над горшком я расчистил ещё утром. Поставил кристалл туда, прислонив к стене, гранью вверх. Голубой свет лёг на стол, на горшок, на руки — бледный, холодный, с синеватым оттенком, который здешнее золотое свечение никогда не давало. Другой спектр — тот самый, который нужен Тысячелистнику.
Сухие корни на полке поймали отблеск и на секунду показались чужеродными — мёртвые, скрюченные палочки в живом свете. Рядом с ними кристалл выглядел как сердце, вставленное в мёртвую грудную клетку — работает, бьётся, гонит свет по жилам, но пока не к чему его подключить.
Я сел на пол спиной к стене и прислонил голову к доскам. Поднял пальцы к шее, нащупал сонную артерию.
Семьдесят шесть — ровно. Без пауз, без рывков. Настой ещё работал.
Восемь часов, может, десять. Потом тепло уйдёт, ритм собьётся, и всё вернётся.
Голубой свет на стене не дрожал.
Через сутки станет ясно: держит кора или нет. Если кристалл погаснет, значит, Наро ошибся, и древесина не может быть аккумулятором. Если будет светить, то можно попробовать перенести побег с Камней сюда, под этот свет.
У меня есть всего сутки.
Глава 14
Кристалл светил.
Я проснулся до рассвета и первое, что увидел — голубое пятно на потолке, ровное, без дрожания. За ночь не ослабло. Подошёл, наклонился. Кора под минералом была влажной, тёплой на ощупь, будто дышала. Древесина питала его, как Наро и описывал — как аккумулятор, накопивший столько, что хватит ещё на дни, а может, и недели.
Решение пришло мгновенно. Не «завтра», не «подождём», не «нужно подумать», а сейчас.
Я натянул сапоги, сложил в мешок мокрую ткань, нож, флягу. Корзину Горт принёс ещё вчера вечером — плетёная, с толстыми стенками. Выложил дно кусками влажного мха, проложил стенки полосками мокрой коры. Получился контейнер для транспортировки — не идеальный, но рабочий.
На крыльце столкнулся с Гортом — он стоял у бочки, плескал водой в лицо, щурясь от холода.
— Собирайся. Идём к Камням.
Горт вытер лицо рукавом, посмотрел на корзину — понял без слов.
— Сегодня?
— Да.
— Я мигом.
Он метнулся в дом. Через минуту вернулся с сумкой, в которую уже бросил верёвку и свою долбаную палку-копалку, с которой не расставался последнюю неделю.
Варган ждал у восточного выхода. Арбалет за спиной, нож на поясе. Тарек рядом, копьё в руке, лицо сосредоточенное. Они знали. Я вчера не обсуждал с Варганом деталей, просто сказал: «Если кристалл не погаснет, завтра на рассвете». Этого хватило.
— Наверх пойдём, — сказал Варган вместо приветствия. — Через гребень.
Я знал только одну тропу — ту, через овраг. Варган, видимо, знал другую.
— Длиннее?
— На полчаса. Зато не спускаемся. Овраг… — он сплюнул в сторону, — помёт там свежий. Крупный, с костьми. Ночью прошла.
Тарек переступил с ноги на ногу, но промолчал. Научился.
— Веди, — кивнул я.
Тропа оказалась звериной — узкая, едва заметная, петляющая между стволами по гребню холма. Варган шёл первым, раздвигая ветки плечом, и не оглядывался. Двигался иначе, чем вчера — быстрее, жёстче, без остановок для чтения леса. Торопился не потому что боялся, а потому что знал: чем дольше мы здесь, тем выше шанс, что нас учуют.