Запас достаточный. На лечение Алли Мох не тратился, а шёл как стабилизатор в антидот, но нужно было немного. Для себя хватит.
Я поставил воду на подживший очаг и подбросил два полена. Угли ожили, лизнули дерево, занялись.
Отмерил ложкой Наро две порции Мха. Растёр в пальцах, чтобы размельчить волокна — чем мельче фрагменты, тем больше поверхность контакта с водой, тем быстрее экстракция. Базовая биохимия, которая работала и здесь, и на Земле.
Вода закипела. Я снял ковшик, подождал минуту — пусть остынет до семидесяти-восьмидесяти. Бросил Мох. Волокна закружились, окрашивая воду в розовый, потом в красный, потом в густой бордовый, как разведённое вино.
Запах у него терпкий, земляной, с лёгкой горечью, но не противный. Даже, пожалуй, приятный, если забыть, что пьёшь отвар из мха, пропитанного субстанцией подземных рек чужого мира.
Я процедил через тряпку. Жидкость осталась бордовой, непрозрачной, тёплой. Налил в кружку.
Поставил перед собой и посмотрел на неё.
Первый Круг Культивации начинался с глотка. Примитивно, просто, почти смехотворно. Ни ритуалов, ни медитаций, ни убитых зверей. Кружка тёплого отвара на пустой желудок, в доме мёртвого алхимика, при свете утренних кристаллов.
Я поднял кружку.
Отвар был тёплым, горьковатым, с привкусом железа. Проглотил тремя глотками. Пустая кружка встала на стол рядом с остатками ночной работы.
Ничего не произошло — ни вспышки, ни системного уведомления, ни тепла в груди. Просто отвар.
Я посмотрел в окно. Деревня просыпалась — голоса, скрип дверей, дым из очагов. Обычное утро обычных людей, которые каждый день выгрызали у леса право на жизнь.
Встал, убрал кружку и начал готовить стол для второй варки.
Ребят, давайте за 500 лайков доп проду?
Глава 2
Серебряная Лоза лежала на столе — шесть стеблей, и от каждого тянуло холодком. Варган срезал их правильно: косой срез, без задиров коры, сок не вытек, а застыл на кончиках белёсыми бусинами.
Я взял первый стебель и согнул — упругий, влажный, с серебристой жилкой, которая тянулась от основания к макушке. На Земле сказал бы — камбиальный слой. Здесь, вероятно, канал, по которому растение качало субстанцию из почвы. Тот самый ингредиент, который делал Лозу универсальным нейтрализатором.
Ночной антидот варил на слабой Полыни. Лоза меняла расклад полностью — она не дополняла рецепт, а становилась его основой.
Руки помнили последовательность: нож, ковшик, очаг, фильтр. Те же инструменты, тот же стол, но ощущение другое. Ночью я работал на грани — трясущиеся пальцы, гул в голове, отсчёт пульса вместо таймера. Сейчас пальцы держали нож ровно не потому, что тремор прошёл — он никуда не делся, мелкая дрожь в запястьях жила своей жизнью, но тело нашло баланс, компенсировало.
Сердцевину я нарезал тонкими дисками, как нарезал Сердцецвет для сердечного настоя. Та же логика: максимальная площадь контакта с водой, быстрая экстракция, минимум тепловой обработки. Кровяной Мох в прошлый раз требовал агрессивного нагрева, чтобы отдать активные вещества. Лоза устроена иначе — серебристый сок растворялся уже в тёплой воде, мягко, без сопротивления.
Вода в ковшике дошла до нужной температуры, и я опустил диски — они закружились, распуская вокруг себя молочно-белые шлейфы, и вода начала менять цвет из прозрачной в перламутровую, потом в светло-серую, с серебристыми искрами на поверхности.
Я добавил экстракт Жнеца — влил одним движением, не по каплям, как ночью.
И увидел разницу.
Ночью, когда яд Жнеца встретился с экстрактом Полыни, реакция была конфликтом — пена, шипение, молочный хаос в центре — два вещества отторгали друг друга, и только Мох-стабилизатор загнал их в рамки.
Сейчас ничего подобного. Жёлтый экстракт вошёл в серебристую воду и растворился, как мёд в молоке — никакой пены, никакого шипения.
Лоза не конфликтовала с ядом, она его обнимала.
Я добавил Эссенцию Мха. Зелёная вязкая масса коснулась поверхности и утонула без всплеска. Антидот потемнел ещё на полтона, стал гуще, но не вязким, скорее маслянистым, с тем мягким блеском, который бывает у хорошего оливкового масла.
Перемешивание. Двадцать оборотов хватило, ночью понадобилось сорок. Состав гомогенный, без разводов, без расслоений. Лоза работала как эмульгатор, связывая компоненты на уровне, которого Полынь дать не могла.
Пыльца Солнечника — последний штрих. Жёлтая пудра легла на поверхность, впиталась, и антидот приобрёл финальный цвет — тёмно-зелёный, прозрачный на просвет, без мути, без осадка.