Я поднял горшок к свету. Жидкость качнулась, и сквозь неё прошёл луч от кристалла в стене. Зелёный свет на стенке горшка — чистый, ровный.
Оставался последний компонент.
Взял нож, и капля крови упала в антидот.
[АНАЛИЗ: Усиленный Антидот от яда Корового Жнеца (v2.0)]
[Эффективность: 74 %]
[Токсичность: 8 %]
[Статус: ВЫСОКОЕ КАЧЕСТВО]
[Примечание: Серебряная Лоза как основа устраняет конфликт компонентов. Рекомендован курсовой приём]
Я перелил антидот в две склянки. Чистое тёмное стекло, плотные пробки. В каждой — доза на одно введение. Обернул тряпкой, положил в сумку, после чего вымыл горшок, протёр стол, убрал инструменты.
Потом взял сумку и вышел.
Дверь хижины Брана была приоткрыта. Я вошёл тихо.
Горт спал на полу, свернувшись калачиком на куске мешковины, подложив под голову скомканную рубаху. Рот приоткрыт, брови нахмурены даже во сне. Мальчишка отключился так, как отключаются только дети и солдаты — мгновенно, целиком, там, где застал сон.
Бран сидел на табуретке у кровати. Спина прямая, руки на коленях, глаза открыты. Он не спал. По тому, как ровно лежали его ладони, по неподвижности плеч, по застывшему взгляду было видно: он не двигался с того момента, как я ушёл. Просто сидел и смотрел на жену. Считал вдохи.
Я поставил сумку на тумбочку. Бран повернул голову.
— Новое лекарство, — сказал негромко, чтобы не будить Горта. — Лучше ночного — посильнее.
Он кивнул и отодвинулся.
Алли дышала ровно, мерно, без пауз. Грудь поднималась и опускалась с той механической равномерностью, которая говорила: диафрагма держит, нервный импульс идёт, ствол мозга работает. Цвет лица изменился — вместо восковой серости появился желтоватый оттенок, болезненный, но живой. Губы чуть порозовели.
Я положил пальцы на запястье. Пульс — шестьдесят четыре, ровный, наполненный. Ночью был семьдесят восемь, нитевидный.
Рана на шее подсохла. Тряпка с ночным антидотом присохла к корке — не стал отрывать, размочил свежей водой из кружки, стоявшей у кровати. Ткань отошла вместе со старой коркой. Под ней — чистая розовая кожа с двумя тёмными точками. Воспаления нет.
Я смочил чистую тряпку новым антидотом. Тёмно-зелёная жидкость впиталась в ткань, окрасив её в цвет болотной тины. Приложил к ране, закрепил полоской ткани, которую Бран подал без слов, заранее нарезал, лежала стопкой на подоконнике.
Три капли под язык, как ночью. Алли не дёрнулась, не закашлялась. Глотательный рефлекс сработал.
Я отсчитал минуту по пульсу.
Сканирование.
[ДИАГНОСТИКА: Пациент — Алли]
[Распространение токсина: 46 % (↓ с 48 %)]
[Скорость распространения: 0]
[Динамика: РЕГРЕСС (медленный)]
[Дыхательная функция: стабильна]
[Прогноз: благоприятный при курсовом лечении]
Медленно, но яд не просто остановлен, он отступает. Нейтрализатор работает.
— Бран.
Он подался вперёд.
— Лекарство нужно давать каждые двенадцать часов, утром и вечером. Тряпку на рану менять каждый раз. Три капли под язык. Курс три дня минимум, может дольше. Я буду приносить свежую дозу.
— Понял.
— Поить тёплой водой маленькими глотками. Если попросит есть — жидкую кашу, без мяса, без жира. Желудок ослаб.
— А ноги? — он спросил тихо, глядя на неподвижные ступни жены, торчавшие из-под одеяла. — Ноги-то как?
Я помедлил.
— Яд повредил нервы — те, что отвечают за ноги и правую руку. Антидот остановит разрушение и начнёт чинить, но это не быстро — недели или месяцы. Пальцами шевелить начнёт раньше, полностью ходить чуть позже.
— Но встанет?
— Если курс пройдём до конца, то встанет.
Бран опустил взгляд на свои руки. Сжал кулаки, разжал. Потом посмотрел на меня.
— Чего тебе нужно, лекарь? За работу?
— Поговорим потом. Сейчас не время.
— Не могу так. Ты делаешь дело. Я должен знать цену.
Простая крестьянская логика. Всё имеет цену: работа, еда, помощь. Бесплатное вызывает подозрение — значит, заплатишь потом, и неизвестно чем.
— Мне нужна помощь по хозяйству. Дом Наро запущен, сад зарос. Когда Алли окрепнет и Горт освободится, пусть приходит часа на два-три в день. Воду носить, сорняки выдёргивать, по мелочи.
Бран кивнул с тем выражением, с которым мужик принимает справедливую сделку.
— Сын придёт. Завтра ж и придёт.
— Сегодня пусть спит. Оба спите, — я посмотрел на Горта, скрючившегося на полу. — Ей ничего не угрожает до вечера.
Я забрал сумку. У двери обернулся — Бран уже сидел на прежнем месте, руки на коленях, глаза на жене. Не переменил позы, только плечи опустились чуть ниже. Нагруженность ушла.