Аскер вышел навстречу.
Я видел старосту каждый день, мельком, на расстоянии, когда он проходил мимо дома или отдавал распоряжения у амбара. Но сейчас, рядом с Руфином, Аскер выглядел иначе — лысая голова блестела в утреннем свете, шрам на щеке побелел от холода. Он двигался уверенно, без суеты, и жест, которым он протянул руку торговцу, был отработан, как приветствие дипломата.
Все эти недели, пока Варган лежал на кровати, а я оперировал, варил и копался в грядках, Аскер держал деревню. Распределял запасы, ставил людей на ночные дежурства, гасил панику после охоты на Трёхпалую, когда половина жителей хотела бросить всё и бежать в лес. Он не воин и не лекарь — он управленец. И когда я смотрел, как он пожимает руку Руфину и ведёт того к площади у Обугленного Корня, то понимал: эта роль ему идёт.
— Руфин. Рад, что пришёл. Мы уж думали, забудешь дорогу.
— Дорогу-то помню, — Руфин огляделся. — А вот деревню узнаю с трудом. Чем это воняет от восточных ворот?
— Трёхпалая. Завалили десять дней назад. Туша наполовину в яме, вытащить пока некому.
Руфин остановился. Стражи за его спиной переглянулись.
— Трёхпалая? Тварь из Подлеска? У вас тут?
— Была. Теперь в яме, раздувается. Шкуру снять не успели, жара доделала своё, но кости и когти целые, если интересно.
— Когти Трёхпалой? — Руфин прищурился. — Поговорим потом — сначала дело.
Они расположились у амбара, на брёвнах, служивших лавками. Кирена вынесла кувшин с водой и две кружки, поставила молча и ушла.
Я наблюдал издали, стоя у угла дома. Горшочек полевой мази и три склянки настоя Горького Листа лежали в котомке у моих ног.
Торг начался вполне обыденно. Аскер выложил товар деревни: связки вяленого мяса, шесть шкурок Прыгунов, две оленьих шкуры, мешочек сушёного Кровяного Мха. Руфин осматривал каждый кусок, мял в пальцах, нюхал. Мох отложил сразу, мол «берём». Шкуры повертел и вернул одну: «Дырка на брюхе, кому я её продам?»
— Крысы, — Аскер не стал оправдываться. — Амбар латали, не уследили.
— Бывает. Итого?
Они считали на пальцах. Руфин выкладывал свой товар: два мешка соли, по килограмму каждый, рулон ткани, моток верёвки, четыре ножа с деревянными рукоятками. Металл. Здесь металл дорог, его везут из Корневой Кузни через два перевалочных узла, и каждый нож — целое состояние для деревни.
— За всё — сорок Капель, — Руфин назвал итог. — Ваш товар тянет на тридцать две. Разница в восемь.
Аскер потёр шрам на щеке.
— У нас нет восьми Капель наличными.
— Знаю, потому и говорю: в долг. Вернёте к следующему приходу, через два месяца.
Восемь Капель долга для деревни, которая еле сводит концы с концами, сровне петле на шее. Следующий визит каравана будет ещё тяжелее: нужно будет и старый долг отдать, и новый товар выкупить.
Я подошёл.
Аскер заметил меня первым. Его глаза скользнули по котомке в моих руках, задержались на мгновение и вернулись к Руфину.
— Руфин, это наш лекарь.
Торговец повернулся. Посмотрел на меня снизу вверх, не потому что я высокий, а потому что он сидел. Взгляд цепкий, оценивающий, как у человека, привыкшего определять стоимость товара за секунду.
— Лекарь? — он покосился на Аскера. — Наро умер месяц назад. Ты ж говорил, некому.
— Было некому, теперь есть.
Руфин снова посмотрел на меня. На мои руки — тощие, с выступающими венами. На лицо — худое, с тенями под глазами. На тело подростка, в котором мне приходилось жить.
— Мальчишка?
— Этот мальчишка зашил Варгану бедро после Трёхпалой, — сказал Аскер ровным голосом. — И Варган ходит. Вернее, пока лежит, но ходить будет.
Руфин промолчал. Не поверил, не отверг, просто отложил на потом.
Я развязал котомку.
— У меня есть кое-что для продажи.
Первым достал горшочек с мазью. Снял крышку, поставил перед Руфином. Чёрная паста блестела в свете кристаллов — матовая, однородная, с запахом угля и хвои.
— Раневая мазь. Состав: олений жир, угольная пудра, порошок Мха и хвойная смола. Наносится тонким слоем, через минуту застывает в плёнку. Водостойкая. Не трескается при сгибе, не размокает от пота. Антисептик, гемостатик, окклюзия. Три в одном.
Руфин не дотронулся. Он слушал, сложив руки на коленях, и ждал.
— У тебя ссадина на правом запястье. Свежая, вчерашняя, натёр об верёвку.
Торговец машинально опустил взгляд на свою руку. Красная полоска на запястье, припухшая по краям.