Он протянул руку. Аскер пожал.
Караван двинулся к загону, где стражи привязывали оленей. Руфин ушёл, не обернувшись.
Я стоял у колодца и смотрел ему вслед.
Кровь из носа. Синие пальцы. Кровь засыхает комками.
Кровяной Мор.
…
Аскер пришёл вечером без предупреждения, без стука. Просто появился у крыльца, когда я менял воду в поддоне под горшком с Тысячелистником. Сел на ступеньку, привалился спиной к столбу и вытянул ноги, как человек, который на ногах с рассвета и наконец позволил себе остановиться.
— Не помешаю?
— Сиди.
Я закончил с водой, вытер руки и вышел на крыльцо. Сел на другую ступеньку, напротив. Между нами — два шага и холодный вечерний воздух.
Аскер молчал какое-то время. Смотрел на деревню. Кристаллы в кронах горели вполсилы, и дома выглядели тёмными коробками с редкими огоньками в окнах. Где-то скрипел колодезный ворот — Кирена набирала воду на ночь.
— Варгана проведал сегодня, — начал Аскер. — Ворчит, что лежать надоело. Говорит, через неделю встанет.
— Через три.
— Ну, ты ему скажи. Мне он не верит, он вообще никому не верит, когда дело касается его собственных костей. Думает, что если захочет достаточно сильно, то нога срастётся за ночь.
— Мышца, не кость. И нет, не срастётся.
Аскер кивнул.
— Лекарь. Я к тебе не за тем пришёл, чтобы о Варгановой ноге толковать.
Он потёр ладонью лысый затылок. Жест, который видел у него раньше, когда он подбирал слова.
— Ты за эти два месяца сделал для Корня больше, чем Наро за последний год. Он-то уже старый был, болел, варил по привычке, а нового ничего не выдумывал. А ты — мазь, которой нет в Узле. Фильтр, который Наро за всю жизнь не додумался собрать. Алли на ноги поставил, Варгана зашил, ребёнка Кирены углём спас. Люди это видят, и я вижу.
Он повернулся ко мне. Глаза спокойные, умные. Шрам на щеке блестел в полумраке.
— Хочу предложить тебе статус — алхимик деревни Пепельный Корень, официально. С долей от торговли, десять Капель с каждой сотни, что выручим от продажи твоих настоев и мазей.
Десять процентов. Справедливо, даже щедро по меркам деревни, которая на грани банкротства.
— Взамен…
Вот оно. «Взамен» — слово, ради которого он сюда пришёл.
— Взамен все рецепты записываются и хранятся у меня — отдельно, в надёжном месте. Не потому что я тебе не доверяю, Лекарь. А потому что Наро умер, и деревня осталась ни с чем — ни одного рецепта, ни одной записи. Всё, что он знал, ушло вместе с ним. Мы чуть не вымерли из-за этого. Я не допущу, чтобы так случилось снова.
Логично. Каждое слово выверено, каждый аргумент бьёт в цель. Аскер не давил, он объяснял. И объяснение было таким, с которым сложно спорить.
Но я слышал то, что он не говорил.
Рецепты у старосты — это контроль. Если завтра уйду, или заболею, или решу торговать напрямую с караваном, минуя Аскера, то у него останутся записи. Он найдёт другого травника, посадит за стол, сунет ему черепки с рецептами и скажет: «Вари». Может, выйдет хуже. Может, отравит кого-нибудь. Но у Аскера будет рычаг, а рычаг для человека его склада важнее результата.
Он не злодей, а староста. И думает, как староста: не о сегодняшнем дне, а о том, что будет через год.
— Статус принимаю, — сказал я. — Доля — по рукам. Рецепты, увы, но нет.
Аскер не дрогнул — ни один мускул на лице. Только пальцы, лежавшие на колене, чуть сжались на мгновение, потом расслабились.
— Почему?
— Потому что рецепт без навыка — пустая бумажка. Я могу записать пропорции мази до последней крупинки, но если человек, который будет по ним работать, не знает, как определить свежесть Мха, как отличить правильную температуру от перегрева, как понять, что уголь в фильтре отработал, то он сварит отраву и кто-нибудь умрёт.
Староста слушал молча.
— Я обучу помощника. Горт уже знает основы — он умеет отмерять дозу, менять повязку, готовить угольный фильтр. Через полгода он сможет варить простые настои сам. Если со мной что-то случится, то он продолжит. Живой носитель знаний надёжнее любого черепка.
Староста долго смотрел на меня.
— Горт мальчишка — ему четырнадцать.
— Тарек тоже мальчишка — ему четырнадцать. И он убил Трёхпалую копьём в глаз. Здесь быстро взрослеют, Аскер. Ты это знаешь лучше меня.
Тишина. Кирена перестала скрипеть колодцем. Где-то в загоне фыркнул олень каравана.
— Ладно, — сказал Аскер. Встал, отряхнул колени. — Горт так Горт. Но учи его хорошо, Лекарь. Чтобы, если что, деревня не в канаву.
— Буду.
Он кивнул и пошёл к своему дому. Шаги ровные, размеренные. На полпути остановился, обернулся.