— Жжётся, зараза.
— Значит, работает. Уголь вытягивает, смола закрывает. Два дня под повязкой, потом поменяю.
Я перевязал свежей тканью. Затянул в меру — не слабо, чтобы держало, не туго, чтобы не мешать кровотоку.
— Горт! — крикнул я в сторону двери.
Мальчишка вырос на пороге мгновенно, как будто стоял с ухом, прижатым к доскам.
— Тут я!
— Горячие компрессы. Тряпка в кипяток, отжать, приложить к бедру поверх повязки. Дважды в день — утром и перед сном. Держать, пока не остынет.
Горт кивал, шевеля губами, запоминая.
— Ежели жар к утру не спадёт, то разбуди меня. Понял?
— Понял, Лекарь. А ежели ночью поднимется?
— Тогда тоже буди.
Горт убежал, я слышал его шаги по двору — торопливые и неровные.
Варган откинул голову на подушку. Пот стёк по виску в бороду. Он молчал, собираясь с мыслями, и я ждал, потому что видел: охотник хотел сказать что-то, что не предназначалось для ушей Аскера, хотя он сидел в трёх шагах и слышал каждое слово.
— Мор, — сказал Варган. — Сколько?
— Точно не скажу. Неделя — две.
— Ежели вода отравится?
— Уходить. Шесть дней до Каменного Узла.
Варган покосился на свою ногу.
— Шесть дней. С ранеными, со стариками, с детьми. Через лес, где лозы, газ и слепые твари из-под земли.
— Ты что-нибудь придумаешь, Лекарь?
Я мог бы соврать. Мог бы сказать: «Конечно, у меня есть план», и Варган бы поверил, потому что хотел верить. Но враньё сейчас было бы хуже яда.
— Постараюсь.
Варган смотрел на меня три секунды, потом кивнул.
— Добро.
Я поднялся, подхватил мешок и вышел.
Аскер не сказал ни слова мне вслед, но когда я переступил порог, услышал, как он негромко обратился к Варгану:
— Спи. Утро покажет.
Дверь закрылась за мной.
…
Двор потемнел. Солнце ушло за стену леса, и частокол стал чёрным силуэтом на фоне густеющего серого неба. Светящиеся наросты на ветвях высоко вверху начали разгораться тусклым зеленоватым светом.
Я шёл к дому и перебирал в голове то, что увидел на бедре Варгана. Воспаление в ране — нормальная реакция на хирургическое вмешательство в нестерильных условиях. Леска нестерильна, игла нестерильна, моя кожа нестерильна. Я промывал рану кипячёной водой и мазал мазью, но этого недостаточно для полной асептики. Организм Варгана борется сам, и жар — признак того, что борьба идёт. Если иммунитет справится, то через два-три дня температура упадёт, краснота уйдёт. Если нет, то начнётся нагноение, а у меня нет ни антибиотиков, ни возможности дренировать глубокий абсцесс.
Плесень…
Я ускорил шаг.
…
Дом встретил меня темнотой и запахом влажной глины. Синеватый луч кристалла-медальона скользнул по стенам, по полкам с банками, по грядке мха у южной стены — всё на месте. Горт не врал — парень справился.
Горшок с плесенью стоял в углу, прикрытый тряпкой. Я поднял край: концентрические кольца на жировой подложке, запах грибной и тёплый. Живая, здоровая культура. Накрыл обратно бережно, как укрывают спящего ребёнка.
Грядка мха вдоль южной стены. Три фрагмента из двенадцати, которые пережили пересадку. Фрагмент номер один — некий лидер: плотный, бурый, четыре ризоида вросли в грунт. Номер пять слабее, бледноватый, но слизистая плёнка на нижней стороне говорила о предкорневой стадии. Номер шесть ещё зеленеет, хлорофилл возвращается. Все трое живы, а значит, Горт не просто «кормил», как велено, а делал это правильно.
Я сел за стол и разложил находки.
Начнём.
Я развернул свёрток и вытащил один стебель — серебристо-зелёный, жёсткий, с мелкими листочками, расположенными попарно, как рёбра позвоночника. Потёр лист между пальцами. Пальцы покрылись тонким восковым налётом, скользким и маслянистым. На запах — мятная резкость с металлическим послевкусием, как если бы кто-то растёр мяту на медной сковороде.
Восковое покрытие — гидрофобный слой. Как кутикула суккулентов в засушливых зонах, защита от потери влаги. Только эта трава росла не в пустыне, а над горячей Жилой, где почва прогревалась до обжигающих температур. Воск защищал от испарения.
Первый эксперимент. Классика: экстракция водой.
Я отломил три листочка, бросил в глиняную чашку и залил кипятком из ковшика, который грел над углями. Подождал десять минут, помешивая палочкой. Вода не изменила цвет, не помутнела. Листья лежали на дне целёхонькие, как будто кипяток был для них не горячее утренней росы.
Выловил один лист и размял пальцами. Восковой налёт на месте — кипяток его не взял.