Два процента резонанса за четыре дня — с пяти до семи. Рост есть, но цена растёт вместе с ним. Пассивное слушание бесплатно. Активный зонд откликнулся кровью из носа.
Зато теперь я знаю: Мор движется — не стоит на месте, ползёт по корням, от дерева к дереву, как яд по венам и Пепельный Корень впереди, на его пути.
Сколько у нас времени?
Неделя. Может, десять дней. Если повезёт.
…
Дом Варгана стоял у внутреннего кольца, напротив Обугленного Корня.
Я подошёл к двери и постучал. Тарек открыл, посторонился молча. Внутри горел светильник, плошка с жиром и фитилём, и в его рыжем свете я увидел Варгана.
Он стоял — не лежал на лежанке или сидел, опираясь на стену. Стоял у дверного косяка, левой рукой держась за выступ бревна, правой рукой схватился за палку, вырезанную Тареком из ясеневой ветки. Вес на здоровой ноге. Раненая едва касалась пола носком, повязка белела из-под штанины.
Лицо серое. Пот на висках. Челюсть стиснута так, что желваки ходили под кожей.
Однако глаза у него живые — те самые глаза охотника, который загнал Трёхпалую в яму и пережил удар когтей.
— Минуту уже стою, — сказал он, и голос был хриплый от усилия. — Тарек считает.
— Минуту двенадцать, — поправил Тарек от стены.
Варган хмыкнул. Потом палка заскрипела, здоровая нога согнулась, и он тяжело сел обратно на лежанку. Выдохнул. Пот стекал по виску к бороде.
— Садись, Лекарь. Раз уж пришёл, то гляди.
Я сел рядом. Тарек молча подвинул светильник ближе.
— Штанину задери.
Варган задрал, и я уставился на слой мази «Чёрный Щит» под чистой тканью, которую Горт менял утром. Аккуратно отвернул край.
Рана выглядела хорошо — края стянуты, швы держатся, кожа вокруг розовая, но не красная. Припухлость спала. Нагноения нет. Мазь работала: жировая плёнка запечатала рану, уголь адсорбировал выделения, мох гасил бактерии на поверхности.
— Мышца как? Тянет?
— Тянет, — Варган скривился. — Когда ногу ставлю, будто верёвку натягивают внутри. Тупо, не остро.
— Это нормально. Ткань срастается, стягивается, отсюда натяжение. Острая боль — плохо, тупая — терпимо. Ещё две недели и будешь ходить без палки, через месяц так вообще бегать, за два уже сможешь охотиться.
— Два месяца, — Варган произнёс это так, будто я сказал «два года». Для человека, который выходил за ворота каждый третий день с копьём в руке, два месяца бездействия больше напоминало каторгу.
Я закрепил повязку обратно. Мужчина опустил штанину и откинулся к стене.
Тарек стоял у двери молча. Смотрел на отца не снизу вверх, как раньше, а ровно. Мальчишка, который всадил копьё в глаз зверю, уже не был мальчишкой.
— Тарек, — сказал Варган. — Выйди.
Сын посмотрел на него, потом на меня. Кивнул и вышел, прикрыв дверь.
Тишина повисла. Жировой светильник потрескивал. Из-за стены доносился далёкий стук — Дрен чинил что-то у амбара.
Варган смотрел не на меня — смотрел в сторону двери, через которую виднелся кусок двора и дальше, за крышами, верхушки частокола. Восточные ворота.
— Пеплянки не поют, — сказал он тихо.
Я ждал.
— Третий день. С рассвета обычно трещат, голова пухнет от них. А тут больно тихо. Сперва думал, ну, бывает, перелёт какой. Потом Тарек говорит: олени к водопою не ходят. Раньше каждое утро следы были свежие, чёткие. Теперь же вообще ничего. И так уже три дня.
— Я тоже заметил, — сказал в ответ на его слова, — У ручья следов зверьков вдвое меньше, чем на прошлой неделе. Птицы сместились вверх по течению.
Варган кивнул медленно, тяжело. Как человек, который ждал этих слов и надеялся их не услышать.
— Когда?
— Наро писал: от первых признаков в воде до рыжей воды, около недели. Потом ещё неделя до первых больных, если пить из ручья. Мы из ручья не пьём, Аскер перекрыл. Колодец глубокий, другой водоносный слой. Но…
— Но?
— Если Мор дойдёт до корней деревьев вокруг деревни, грунт отравится. Грядки погибнут. Мох, Тысячелистник и всё, что кормит мои лекарства, растёт в земле, которая связана с теми же корнями. Убить можно не только водой.
Варган молчал. Жилы на его шее проступили, как корни того ясеня за стеной.
— У тебя есть лекарство от этой дряни?
— Ищу.
— Это «да» или «нет»?
— Это «пока нет, но я знаю, где искать». Наро оставил кое-что — плесень в горшке. Грибок, который, может быть, убивает заразу. Я поставил опыт сегодня утром. Через три дня узнаю, работает ли.
— Три дня.
— Три дня до первого ответа. Потом ещё время на то, чтобы понять, как это использовать, если вообще получится.
Варган перевёл взгляд на меня.