— Лекарь. Я тебя ни о чём не просил, когда ты пришёл в Корень. Элис орала, что ты шарлатан. Аскер прикидывал, не выгнать ли тебя за ворота. Я сказал: пусть живёт, пусть варит, посмотрим. Ты вылечил Алли. Зашил мне ногу. Научил Горта отличать мох от дерьма. За это я тебе должен, и я свои долги плачу.
Он помолчал.
— Но сейчас я прошу — найди лекарство. Ноги у меня срастутся, и палку брошу через месяц. А если кровь загустеет, как у тех, в Развилке, то никакая палка не поможет.
— Я ищу, Варган. Быстрее, чем могу.
— Знаю. Потому и прошу, а не приказываю. Ты не из тех, кого подгонишь окриком.
Он усмехнулся коротко, одним углом рта. Потом лицо снова стало жёстким.
— Тарек завтра пойдёт к южной тропе и проверит, нет ли следов второй твари. Детёныш не объявлялся пять дней, но это не значит, что ушёл — может, затаился. Может, голодный. Голодный зверь глупее сытого, но и злее.
— Пусть возьмёт рог. Если что, прозвучит сигнал, и мы закроем ворота.
— Он знает. Учить его уже не надо.
Варган замолчал. Я встал, собрал сумку, но у двери обернулся.
— Повязку менять завтра утром Горт придёт. И не стой больше минуты, пока я не разрешу.
— Полторы.
— Минуту.
— Минуту пятнадцать.
— Минуту. Шов разойдётся и будешь лежать ещё месяц.
Он буркнул что-то неразборчивое, но кивнул.
Тарек ждал снаружи, привалившись к стене. Когда я вышел, он тронул меня за плечо.
— Лекарь. Батя не скажет, но я скажу — ночью он зубами скрипит. Не от боли, а от злости. Лежать не может, а встать толком не может тоже. Когда он так, значит, крепко его прижало.
— Знаю. Следи, чтобы не вставал без палки. И если нога опухнет или покраснеет, зови сразу.
— Добро.
Парень скрылся за дверью.
Я пошёл к дому.
Ночной воздух пах дымом, сырой землёй и хвоей. Кристаллы в кронах горели вполнакала, голубые точки в чёрном своде листвы. Тихо. Пеплянки действительно молчали, я только сейчас обратил внимание, как давит эта тишина.
Три дня назад вечера были полны стрёкота, писка, шороха крыльев — лес звучал. Сейчас же как вата в ушах.
Мимо дома Брана я замедлил шаг. Окно светилось. Изнутри доносился голос Алли — негромкий, ворчливый:
— … криво мотаешь, Горт. Ты ж не верёвку на кол вяжешь, а на руку живому человеку. Ослабь вот тут. Тут, говорю!
— Да я ослабляю!
— Ослабляешь он. Пальцы синеют, видишь? Перетянул. Давай заново.
— Заново⁈
— Заново. И не вздыхай — ты ж лекарский ученик, а не корову доишь.
Я усмехнулся. Алли, которая недели две назад лежала в коме с ядом нейрогенного паразита в крови, теперь гоняла Горта, как старший фельдшер гоняет интерна. Жизнь не просто продолжалась — она требовала, ворчала и учила мотать повязки правильно.
Дома я зажёг лучину.
Стол. Три перевёрнутые миски. Под каждой крохотный посев — зёрнышко грибка на чужой среде.
Контрольный кусок мяса лежал отдельно на щепке, накрытый тряпицей. Через три дня я сравню его с образцом под миской. Если мясо рядом с грибком будет гнить медленнее, значит, плесень выделяет что-то, подавляющее бактерии. Если одинаково, то не более, чем очередной тупик.
За окном молчал лес — ни стрёкота пеплянок, ни шороха крыльев. Восточный горизонт тонул в черноте, и где-то там, за километрами корней, за десятками деревьев, Мор полз к нам по Витальной Сети — медленно, неотвратимо, как прилив, которому плевать на частоколы и засовы.
От автора:
Я охотился на преступников в своём мире. Теперь же, студент академии магии. Враги повсюду, а единственный союзник призрак в моей голове. Игра началась https://author.today/reader/556165
Глава 3
Аскер расставлял камни на поверхности Обугленного Корня с точностью, от которой у меня сжался желудок.
Белые камни обозначают зерно — семь штук, каждый размером с фалангу мизинца. Бурые представляли собой мясо, четыре, и один из них совсем мелкий, с горошину. Серые — это соль, два, потому что Руфин продал всего четыре связки, а половина ушла на засолку оленины, пока та не протухла.
В полдень тени от частокола легли на утоптанную землю косыми полосами. Нас пятеро у Корня: Аскер, Бран, Кирена, Дрен и я. Варган лежал дома с раненной ногой. Тарек стоял на восточной вышке, копьё у бедра, взгляд в лес.
— Значится так, — Аскер провёл пальцем черту по чёрной коре, разделив камни на две кучки. — Это мы жрём. Это у нас остаётся. Если ворота не открывать и сидеть на заднице ровно, хватит на двадцать дней. Если затянуть пояса до рёбер, то на все двадцать пять.