Серебристые частицы высвобождались из клеточных стенок стеблей медленно, по одной. Каждая частица имела свою «подпись» в витальном зрении. Вода вокруг них была нейтральной, прозрачной для витального зрения, но в ней плавали другие вещества, и я видел, как серебристые частицы сталкиваются с ними, как формируются комплексы: одни активные, светлые, другие мёртвые, тусклые.
Это не магическое зрение и не мистический дар — это ультра-разрешение биологической сенсорики, применённое к химической реакции. Я видел не молекулы, я видел процесс с точностью, которая в моём прежнем мире потребовала бы масс-спектрометра и команды аналитиков.
[НОВЫЙ НАВЫК ОБНАРУЖЕН]
«Резонансная Варка» (Первичная)
Контактный мониторинг алхимической реакции
через расширенное витальное зрение.
Я не стал читать дважды. Вместо этого начал работать.
Температура чуть выше — экстракция ускорялась, серебристые частицы отделялись от стенок стеблей быстрее, но одновременно начинали разрушаться самые хрупкие из них — те, что давали максимальный эффект. Я снизил огонь, убрав одно полено из-под горшка. Температура упала на пять градусов, и разрушение прекратилось, но экстракция замедлилась почти вдвое. Тогда я нашёл точку баланса, ровно между — ту температуру, при которой стенки отдавали содержимое с максимальной скоростью, но активные компоненты ещё не распадались.
Через два часа стебли отдали всё, что могли. В горшке плавала мутная жидкость с серебристым оттенком, и витальное зрение показывало мне два слоя: верхний — балласт, инертные соединения, танины, хлорофилл, растительные волокна; нижний представлял из себя концентрат серебряных частиц, осевших ко дну из-за большей плотности.
Я аккуратно слил верхний слой, стараясь не потревожить осадок. Потом перелил оставшееся в угольную колонну.
За стеной мастерской жила деревня. Я слышал приглушённые голоса и стук топоров — Бран укреплял южную стену дополнительными распорками, и каждый удар отдавался в земле лёгкой вибрацией, которую мой контур улавливал через подошвы. Где-то заплакал ребёнок, и чей-то женский голос зашептал что-то успокаивающее.
Горт появился в дверном проёме. Поставил у порога глиняный кувшин с водой и горсть угля, завёрнутую в тряпку, и ушёл. Я мысленно поблагодарил его за то, что он понимает: во время варки лишние слова, как разговоры с хирургом во время наложения анастомоза.
Фильтрация заняла полтора часа. Я подлил воды в горшок, перелил фильтрат обратно и начал концентрирование. Снова обхватил горшок ладонями, снова активировал «Эхо структуры».
Четвёртый час. Пятый. Мои руки дрожали от усталости. Контур работал на пределе, рубец пульсировал в груди горячо и настойчиво, как предупреждающая лампочка на приборной панели. Но я не мог оторвать ладони от горшка — потеря контакта означала потерю контроля, а потеря контроля на этой стадии означала, что десять минут перегрева уничтожат то, что я создавал пять часов.
Шестой час.
Крик ворвался в мастерскую, как осколок стекла в тихую комнату.
Женский голос — высокий, обрывающийся на верхней ноте, и сразу за ним топот нескольких пар ног по утоптанной земле, и глухой удар, похожий на звук, с которым мешок с зерном падает с телеги.
Загон с красными. Я определил направление мгновенно, ещё до того, как мозг успел обработать информацию. Звук шёл с востока, от перегородки, где полчаса назад Лайна сидела на перевёрнутом ведре.
Мои руки лежали на горшке. Концентрат был на критической стадии — ещё двадцать минут, и активные частицы сформируют стабильные кластеры, которые не распадутся при охлаждении.
Второй крик. Голос Лайны — узнал его по тембру, по той надтреснутой хрипотце, которая появлялась у неё, когда она была на грани. За криком короткая команда Дрена, неразборчивая сквозь стены. И ещё один звук, который заставил волоски на моих предплечьях встать дыбом.
Частота.
Вибрация, которая шла не через воздух, а через грунт, через фундамент мастерской, через мои подошвы, вверх по костям, в позвоночник.
Подросток обратился.
Я стиснул зубы так, что челюстные мышцы свело судорогой, и не отпустил горшок. Двадцать минут. Только двадцать минут. Если Кирена на месте, если Дрен не растерялся, если кто-нибудь из них знает правило, то они справятся без меня. Они должны справиться.
Через стены я слышал всё. Слышал, как что-то тяжёлое упало на доски перегородки — треск ломающегося дерева, судя по звуку. Слышал короткий вскрик, оборвавшийся хрипом. Слышал тяжёлые шаги бегущего человека — крупного, массивного.