Четырнадцать шагов.
Тринадцать.
Я стоял на крыльце дома Аскера.
Два часа прошло после второго каскадного импульса. Бран поставил дополнительную распорку. Марон и Дагер обновили бальзам на южных брёвнах. Кирена заняла позицию у пролома, где вчера восстановили участок стены, и стояла с топором наготове.
Удар. Скрип. Удар. Скрип.
Страж бил и бил. Нижнее бревно третьего сектора сдвинулось на два пальца внутрь. Распорка, что стояла с утра, треснула у основания, и трещина побежала по жерди вверх, как молния по стволу дерева.
Я активировал витальное зрение и посмотрел дальше, за Стража, за полукольцо южных обращённых, в лес. Западная цепь дошла. Они стояли у юго-западного угла, и теперь полукольцо замкнулось в три четверти окружности. С севера оставался проход шириной в двести метров, но витальная сеть показывала мне то, чего ещё не видели дозорные на вышках — далеко, на границе чувствительности, движение. Северная колонна. Сто четырнадцать узлов, растянувшихся длинной цепью от северо-востока к северо-западу. Они были ещё далеко, километрах в шести-семи, но двигались без остановок, и каждый каскадный импульс, исходивший от деревни, ускорял их, как запах крови ускоряет хищника.
Распорка лопнула.
Звук был резкий, сухой, как выстрел из мушкета, которого в этом мире не существовало. Бревно провалилось внутрь на ширину ладони, и в щель хлынул серый свет Подлеска и запах — тяжёлый, сладковатый, запах разложения, который обращённые несли на себе, как мантию.
Страж ударил снова. Бревно сдвинулось ещё на полладони. За ним были видны тёмные силуэты, стоявшие вплотную к стене, и чёрные пальцы, которые уже протискивались в щель, шаря по дереву изнутри.
— К стене! — голос Брана.
Он вбежал с кувалдой и ударил по бревну изнутри, пытаясь вогнать его обратно. Дерево сдвинулось на сантиметр, но тут же вернулось: снаружи давили несколько тел одновременно.
Я увидел момент прорыва раньше, чем он произошёл. Витальное зрение показало мне структурную слабость: нижнее крепление, деревянный шип, который удерживал бревно в пазу вертикальной стойки, раскололся. Не от удара Стража, а от совокупного давления в десятки тел, навалившихся на стену одновременно — создали распределённую нагрузку, которую шип не выдержал.
— Бран! Отходи от бревна! Сейчас!
Он не успел.
Бревно вылетело из пазов, как пробка из бутылки, только не вверх, а внутрь. Тяжёлый, мокрый ствол, толщиной в обхват, рухнул на землю по эту сторону стены, и в образовавшийся пролом шириной чуть больше метра хлынуло то, что стояло снаружи.
Первый обращённый был женщиной. Она вошла в пролом с той заторможенной целеустремлённостью, которую я видел у всех узлов: не бег, не прыжок, а шаг вперёд, автоматический, как движение шестерёнки в механизме. Кирена перехватила её у самого входа. Топор вошёл в основание шеи сверху вниз, перерубая мицелиевый клубок в стволе мозга. Тело рухнуло в проём, заблокировав его на секунду, на две, и Кирена, не произнеся ни слова, пнула его вперёд, чтобы не мешало замаху для следующего удара.
Второй полез через труп. Мужчина худой, высохший, с запавшими чёрными глазами и руками, похожими на ветки мёртвого дерева. Бран, успевший отскочить от падающего бревна, развернулся с кувалдой и ударил его в грудь. Удар был чудовищный, кузнечный, размашистый, с разворотом всего корпуса, и обращённого отшвырнуло назад, через пролом, обратно за стену. Рёбра хрустнули, но это ничего не значило: мицелию не нужны рёбра. Через три секунды фигура снова поднялась снаружи.
Третий вошёл, когда Бран ещё разворачивался после удара.
Страж.
Он перешагнул через тело женщины одним движением, плавным и скоординированным, совсем не похожим на неуклюжую поступь других обращённых. Мышечная память третьего Круга работала сквозь смерть, и тело Стража двигалось так, как двигался живой воин: широкий шаг, низкий центр тяжести, руки чуть разведены для баланса.
Бран замахнулся кувалдой. Страж, не замедляя шага, выбросил вперёд левое предплечье, и этот блок не осознанный, а рефлекторный, записанный в мышцах годами тренировок, отклонил траекторию кувалды на четверть метра вправо. Бран промахнулся, инерция замаха понесла его вперёд, и в следующую секунду предплечье Стража врезалось ему в грудь.
Бран отлетел на два метра.
Я видел это в замедленной витальной проекции: как кузнец оторвался от земли, как его тело по дуге пролетело над утоптанной площадкой перед загоном, как он ударился спиной о штабель брёвен и сполз на землю. Он не потерял сознание, но на три секунды был выведен из боя, и этих трёх секунд Стражу хватило, чтобы пройти мимо пролома и оказаться внутри периметра.