Стоимость: 0.25 Капли/комплект (−17 %).
Горт стоял у стола и смотрел на розовую воду в чашке. Глаза серьёзные, сосредоточенные.
— Получилось? — спросил он.
— Получилось. Благодаря тебе.
Он не улыбнулся. Просто кивнул и забрал чашку для промывки. Но я видел, как расправились его плечи и как он повернул голову чуть в сторону, чтобы я не заметил, что уголки губ всё-таки дрогнули.
Ученик растёт.
Я убрал материалы, спрятал экспериментальные образцы в кожаный мешочек и вышел из мастерской.
…
Спуск в расщелину занял четырнадцать минут — стандартное время. Руки находили выступы автоматически, тело работало на мышечной памяти, и я использовал эти минуты, чтобы перебрать в голове план на день. Вторая партия Индикаторов с новой оболочкой, двенадцать комплектов. Проверка реагента на стабильность. Инвентаризация серебряной травы, должно остаться семь стеблей.
Камера встретила зеленоватым свечением грибов. Биолюминесценция стабильная, может, чуть ярче, чем вчера. Воздух прохладный.
Ферг лежал в нише на боку — в той же позе, в которой я оставил его. Лицо расслабленное, дыхание глубокое и ровное. Каналы-резонаторы на руках тлели еле заметным бордовым. С той ночи, когда он произнёс третье слово, кузнец не говорил и не просыпался.
Камень пульсировал на шестнадцати ударах в минуту. Стабильно. Я приложил ладонь к полу и прислушался. Глубинный канал молчал. Тишина, которая могла означать покой или что-то собирающееся с силами перед следующим словом.
Я проверил Ферга через «Резонансную Эмпатию». Сознание по-прежнему глубоко, на уровне комы, но без органических повреждений. Витальные показатели в норме. И кое-что новое: совместимость каналов кузнеца с фоном Реликта выросла. Камень обволакивал Ферга собственной субстанцией, как организм обволакивает инородное тело капсулой. С той разницей, что капсула эта не отторгала, а принимала.
Я поднялся наверх.
У входа в расщелину стоял Тарек, и по его лицу я понял всё за секунду до того, как он открыл рот.
Лицо молодого охотника было белым. Глаза сузились, скулы напряглись, и он держал копьё не на плече, а в руке, параллельно земле, как держат, когда ожидают столкновения.
— Тропа, — сказал он. — Семеро. Четыре часа.
Последний спокойный день закончился.
…
Дом Старосты пах дымом и кожей. Свет проникал сквозь промасленную ткань в окне, рисуя на стенах мутные пятна, и в этих пятнах двигались четыре тени.
Аскер стоял у стола, опираясь на него обеими руками.
Варган сидел на скамье у стены, вытянув раненую ногу. Бедро срослось, но он всё ещё хромал. Руки сложены на груди, лицо тёмное, как кора мёртвого дерева.
Вейла устроилась в углу, на единственном стуле с подлокотниками, который в этом доме, видимо, предназначался для гостей. Торговка выглядела так, будто собиралась на переговоры по закупке партии мази, а не готовилась к визиту человека, способного стереть деревню с лица земли.
— Семеро, — повторил Аскер, глядя на Тарека, который стоял у двери. — Расстояние?
— Четыре часа пешего хода. Я считал повороты с дерева у второго ручья. Пятеро в строю, при оружии, арбалеты на плече. Один с вьюком. Один в центре, в плаще, капюшон поднят.
— Темп?
— Средний. Останавливались дважды, но ненадолго. Не осматривались, шли целенаправленно. Знают дорогу.
Аскер кивнул и повернулся к Вейле.
— Сколько товара готово?
— Восемьдесят склянок Капель. Двенадцать комплектов Индикатора, по старой оболочке. Ещё шесть с новой, если лекарь успеет до вечера.
— Успею, — сказал я.
— Тогда восемнадцать комплектов. — Вейла сделала пометку на коже. — Три отложены для подарка, остальные на витрине. Ценники я написала утром.
Аскер обошёл стол, остановился у окна. Постоял, глядя наружу. Потом заговорил ровным голосом, каким, вероятно, говорил и десять лет назад, и двадцать, когда решал, кому жить, а кому уходить.
— Встречаем за воротами, на тропе у мёртвого корня, где расширение — там обзор. Пусть первое, что увидит, будут наши лица, а не стены.
— Согласна, — сказала Вейла. — Открытость внушает доверие, а закрытые ворота внушают подозрение.
Варган шевельнулся на скамье.
— А если он войдёт и решит обыскать каждый дом? Что тогда?
— Тогда пусть обыскивает, — ответил Аскер. — Он найдёт мастерскую с горшками, склад с готовым товаром, больных, которых лечат, и огороды, на которых растёт мох. Больше ничего.
— Кузнец?
— Внизу. Даже если Рен сунется к расщелине, он почует камень, а не человека.
— А если сунется к камню?