Шестьдесят градусов. На дне склянки выпал осадок — густой, бордовый, размером с горошину. Тяжёлая фракция. Концентрат субстанции Жилы — тот самый компонент, который давал прирост культивации, который стоил безумных денег в Гильдии и который был недоступен деревням вроде Пепельного Корня.
Я взял стебель Каменного Корня. Разрезал пополам, положил половинку в ступку и начал растирать, одновременно подогревая ступку контактным нагревом через основание. Сорок пять градусов ровно.
Рецепт сложился в голове, как укладываются кости в правильно вправленном суставе.
Экстракт Каменного Корня в роли основы. Минеральные гликозиды стабилизируют сосуды, микродозы субстанции дают культивационный толчок. Лёгкая фракция Кровяной Капли, как катализатор, ускоряющий абсорбцию. Кровяной Мох, есть стабилизатор, гасящий конфликтные вибрации между живой и мёртвой субстанцией. И последний компонент — капля моей собственной крови, резонансный камертон.
Я проколол палец костяной иглой. Капля крови упала в смесь, и Рубцовый Узел отозвался вибрацией, глубокой, ровной, как гудение камертона, настроенного на частоту, которая была только моей.
Варка заняла два часа.
Я контролировал каждый этап через витальное зрение. Следил за тем, как фракции смешиваются, как гликозиды Корня связываются с субстанцией Капли, образуя молекулярные мостики, которые ни один алхимик Подлеска не видел, потому что у них не было ни «Эха структуры», ни Рубцового Узла, ни пятидесяти трёх лет опыта в другой жизни, где биохимия была не магией, а наукой.
Через полтора часа раствор загустел и приобрёл цвет тёмного бордо, с мутноватым оттенком и маслянистой плёнкой на поверхности. Минеральный привкус усилился, и к нему добавился тёплый, чуть сладковатый аромат, который я ассоциировал с глубиной расщелины.
Фильтрация через угольную колонну заняла ещё полчаса. Раствор прошёл через слои угля и ткани, потерял мутность, стал прозрачнее. Я разлил его в три склянки, где каждая около пятнадцати миллилитров, и запечатал смолой.
Рецепт: «Настой Каменного Корня»
Ранг D.
Эффект: культивация +8 % / приём
(эффективен для 1–3 Круга).
Побочные: минеральный осадок
в почках (нейтрализуется
обильным питьём за 12 часов).
Токсичность: 0.9 %.
Варган пришёл через десять минут после того, как я послал за ним Тарека. Когда он переступил порог мастерской, я заметил, что рука, которой он привычно хватался за дверной косяк для опоры, не коснулась дерева. Он шёл сам, и выражение его лица говорило о том, что он знает: если алхимик зовёт вечером, значит, есть новости, и новости либо очень хорошие, либо очень плохие.
— Сядь, — сказал я.
Варган сел на табуретку. Табуретка скрипнула под его весом. Он был крупным мужчиной, Второй Круг выстроил его тело для силы и выносливости, но восемь лет застоя и ранение в бедро сделали своё: мышцы были не такими плотными, как должны быть, и под кожей шеи я видел через «Эхо» капиллярную сеть, которая работала на семьдесят процентов мощности вместо ста.
Я поставил склянку перед ним.
— Культивационный настой, — сказал я.
Варган смотрел на склянку. Не на меня, не на стены, не на полки с банками и черепками — только на склянку. И я видел, как в его глазах менялось выражение медленно, как меняется освещение на рассвете.
— Культиваторский настой, — повторил он. Голос был тихим. — В Узле за такое берут сто Капель.
— В Узле варят хуже, наверное, если верить словам того торговца.
Он поднял на меня взгляд. Глаза охотника острые, привыкшие различать движение в полумраке Подлеска, смотрели так, как смотрят на добычу, которая оказалась не добычей, а чем-то совсем другим.
— Побочки?
— Минеральный осадок в почках. Пей много воды следующие двенадцать часов, и он выйдет. Может жечь в бедре. Это нормально, так как кровь пойдёт туда, где застой. Не пугайся, не останавливай.
— Я не пугаюсь, — сказал Варган.
Он взял склянку. Посмотрел на неё, посмотрел на меня.
— Восемь лет, — сказал он. Два слова, и в них было столько, сколько другой человек не вложил бы в целую речь. Восемь лет стагнации. Восемь лет наблюдения за тем, как караванщики привозят эликсиры, которых не хватает, которые стоят слишком дорого, которые даёт Гильдия, не жалующая провинциальных охотников. Восемь лет, в течение которых его тело медленно забывало, как расти.