Он выпил одним глотком.
Я включил «Эхо» на полную мощность и наблюдал.
Субстанция вошла в кровь через стенки желудка и двенадцатиперстной кишки. Лёгкая фракция сработала первой — циркуляция ускорилась, сердце Варгана увеличило частоту сокращений с шестидесяти четырёх до семидесяти двух. Кровь пошла быстрее, и гликозиды Каменного Корня, связанные с субстанцией Капли, начали встраиваться в стенки сосудов, как кирпичи в кладку.
Потом кровь дошла до бедра.
Рубцовая ткань на месте ранения, зашитого мной два месяца назад, была плотной, с хорошим кровоснабжением, но вокруг неё лежала зона застоя — мёртвая зона, через которую кровь шла обходными путями, теряя давление и субстанцию.
Настой ударил в эту зону, как тёплая вода в замёрзшую трубу.
Варган дёрнулся. Рука метнулась к бедру, пальцы стиснули ткань штанов.
— Жжёт, — выдохнул он сквозь зубы.
— Нормально. Кровь пошла в застой.
Варган сжал челюсти и ждал.
Прогресс культивации охотника сдвинулся.
Я видел это через «Эхо». Микроскопический сдвиг — доли процента, но сдвиг. Кровь в зоне застоя становилась гуще, плотнее, и в ней появились те самые вибрации, которые характерны для активной культивации.
Варган открыл глаза. Он молчал целую минуту, и тишина в мастерской была такой, что я слышал, как потрескивает фитиль масляной лампы.
— Работает, — сказал он наконец. Он чувствовал то же, что я видел: движение в крови. Новое, непривычное, почти забытое ощущение, как будто внутри проснулось что-то, что долго спало.
Он поднялся с табуретки. Встал, проверяя ногу, перенёс вес на раненое бедро, потом обратно. Посмотрел на меня, и в его взгляде не было благодарности, потому что Варган не благодарил, как не благодарят восход солнца или дождь после засухи. Там было другое: признание. Молчаливое, тяжёлое, как рукопожатие, которое не нужно озвучивать.
— Сколько? — спросил он.
— Что?
— Сколько стоит. Склянка.
— Для тебя — нисколько. Ты дал мне дом, защиту, пациентов и повод не умереть. Это дороже любой Капли.
Варган смотрел на меня ещё две секунды. Потом кивнул, развернулся и вышел.
Дверь закрылась.
Я остался один. На столе стояли две оставшиеся склянки и вторая Кровяная Капля, нетронутая. Третья была в резерве на случай, если понадобится для серебряного экстракта или для чего-то, что я ещё не предвидел. Вторую оставлял для будущих партий Настоя, когда и если найду больше Каменного Корня.
Одна склянка моя.
Я взял её, повертел в руках. Бордовая жидкость качнулась, и маслянистая плёнка на поверхности поймала отблеск лампы.
Девяносто четыре процента совместимости. Система не ошибалась.
Я выпил.
Вкус был странным: минеральная горечь, тёплый привкус меди, и под ними что-то сладковатое, едва уловимое, как послевкусие хорошего вина. Жидкость прошла в желудок, и через тридцать секунд я почувствовал, как она входит в кровь.
Но не так, как у Варгана.
Субстанция Каменного Корня не разошлась по сосудам равномерно. Она пошла к Рубцовому Узлу напрямую, целенаправленно, как вода, стекающая по склону к самой низкой точке. Узел притягивал её — чувствовал это физически, ощущение засасывания, как будто в центре груди открылась маленькая воронка и втягивала субстанцию из крови с жадностью, которой я не ожидал.
Узел перерабатывал. Я видел это через витальное зрение, направив «Эхо» внутрь собственного тела — субстанция входила в ткань Узла, уплотнялась, очищалась и выбрасывалась обратно в кровь, но уже другой.
Каменный Корень — резонансный
катализатор для Рубцового Узла.
Стандартный эффект: +8 %.
Эффект для носителя Узла: +14 %.
Текущий прогресс 1-го Круга:
стабилизация завершена.
Прогресс ко 2-му Кругу: 3 %.
Рубцовый Узел: режим
«Ассимиляция». Новый эффект:
мёртвые капилляры Жилы
в составе Каменного Корня
интегрируются в ткань Узла.
Узел РАСТЁТ.
Предупреждение: процесс
необратим.
Узел растёт. Интегрирует мёртвые капилляры, которые были частью древней. Встраивает их в себя, как дерево встраивает камни, проросшие в его корни.
«Необратимо»
Прижал ладонь к груди.
Я был хирургом. Я знал, что означает «необратимый процесс» в организме — это означало, что назад дороги нет. Что бы Узел ни интегрировал, он уже стал частью меня, как стал частью меня фиброзный рубец, который когда-то был моей слабостью и приговором.
Рубец стал фильтром. Фильтр стал Узлом. Узел стал органом.