Она развернулась и ушла к своим, и я остался у калитки, глядя на навес, под которым лежал Ферг.
…
Аскер нашёл меня у колодца, когда я набирал воду для мастерской.
— Ну? — спросил он без предисловий.
Староста стоял, скрестив руки на груди. Лысая голова блестела в дневном свете, и шрам на левой щеке казался глубже обычного, словно тени к полудню стали гуще.
— Иду к нему сейчас.
— Дейра была у тебя.
Не вопрос. Аскер всегда знал, кто к кому ходил, что говорил и о чём молчал. Я давно перестал удивляться.
— Была. Поставила ультиматум — вежливо, но без двусмысленности: если Ферг опасен, она уходит с людьми.
— Двенадцать ртов, — Аскер проговорил это без выражения, как считают монеты. — Из них четверо способны работать. Один с опытом строителя. Одна, Дейра, которая умеет организовать людей не хуже меня. — Он помолчал. — Терять их невыгодно.
— Я знаю.
— Но и врать нельзя. Если скажешь «безопасен», а он потом выкинет что-нибудь, Дейра не простит. И я не прощу.
Я поставил кувшин на край колодца и посмотрел на Аскера.
— Скажу правду. Ту часть правды, которую можно сказать, не создавая паники.
Аскер чуть прищурился.
— А есть часть, которую нельзя?
— Есть вещи, которые я пока не понимаю сам. Когда пойму — скажу.
Он смотрел на меня долго, и в его взгляде я видел работу ума. Аскер не верил мне на слово — он верил результатам. Я лечил его людей, варил лекарства, держал лагерь на плаву, и это давало мне кредит, но не безлимитный.
— К вечеру, — сказал он. — Доклад мне лично до того, как скажешь Дейре. Мне нужно знать, что именно она услышит.
Он ушёл.
Я взял кувшин и пошёл к южной калитке.
…
К Фергу я подошёл со стороны стены, через узкий проход между частоколом и загоном для скота. Калитка была открыта — Горт оставил её так по моему распоряжению, чтобы я мог работать, не тратя время на возню с засовами. Навес, под которым лежал Ферг, стоял в семи метрах, отделённый от ближайшего шатра беженцев пустым пространством, которое Дейра обозначила как границу.
Вейла ждала у калитки.
Я не удивился. Торговка обладала чутьём на моменты, когда происходило что-то, стоящее её внимания, и появлялась именно тогда, когда могла получить информацию. Она стояла, прислонившись плечом к столбу, в позе, которая выглядела расслабленной, но не была ею.
— Пришёл смотреть? — спросила она.
— Пришёл смотреть.
— Мне остаться?
Я подумал об этом. Вейла знала о Меченых больше, чем кто-либо в лагере. Её присутствие могло дать контекст, который мне нужен.
— Оставайся, но молчи. Мне нужна тишина для работы.
Она кивнула и отодвинулась, давая мне место у калитки.
Я развернул «Эхо» и направил его на Ферга.
Полное разрешение. Максимальная детализация. Послойный скан.
Первый слой — кожа. Поверхность рук от запястий до кончиков пальцев покрыта рисунком тёмных линий, видимых даже невооружённым глазом.
Второй слой — подкожная клетчатка. Каналы шли глубже, чем я предполагал при первичном осмотре. Стенки каналов выложены модифицированными клетками — не мёртвыми, не повреждёнными, а перестроенными, словно субстанция Жилы переписала их генетический код. Клетки сохраняли жизнеспособность, кровоснабжение не было нарушено, нервные окончания функционировали. Это не ожоги — это архитектура.
Третий слой — мышцы. Каналы не затрагивали мышечную ткань, обходя мышечные пучки с точностью хирургического разреза. Кто бы или что бы ни создало эту сеть, оно знало анатомию человеческой руки лучше, чем я.
Четвёртый слой — кости. Чисто. Надкостница, костная ткань, костный мозг без изменений. Субстанция не тронула скелет.
Внутри каналов «Эхо» обнаруживало жидкость — тусклую, красноватую, с вибрационным паттерном, который я узнал мгновенно, потому что чувствовал его каждую ночь, лёжа на крыше и слушая глубинный пульс.
Субстанция Корневого Реликта.
Совпадение сигнатуры в девяносто один процент.
Рубцовый Узел в моей груди отозвался. Вибрация прошла от сердца к рёбрам — тихая, настойчивая, как камертон, уловивший ноту из соседней комнаты. Я почувствовал её зубами, скулами, основанием черепа. Частота совпадала, но амплитуда была слабее, чем при контакте с камнем Реликта. Тридцать четыре процента совместимости.
Нет. Тридцать шесть.
Стрелка дрогнула и поднялась, пока я смотрел. Два процента за минуту наблюдения. Близость усиливала резонанс.
Я зафиксировал данные и начал анализ.