Я промолчал. Это было приглашение к разговору, и я ждал, чтобы он обозначил тему.
— Гильдия вообще много чего считает нерентабельным, — продолжил Далин. Голос негромкий, ровный, тон человека, который делится наблюдениями, а не сплетнями. — Мастер Солен управляет ценами уже двенадцать лет. Когда он возглавил алхимиков, в Узле было восемь независимых варщиков. Сейчас два. Остальные либо вошли в Гильдию на его условиях, либо потеряли лицензию.
— Лицензию?
— Право продавать настои в городских пределах. Без неё ты можешь варить хоть в собственной спальне, но продавать имеешь право только за стенами Узла, на Корневых Тропах. А на Тропах у тебя нет клиентов, зато есть Клыкастые Тени.
Я присел на камень у стены. Далин остался стоять, но расстояние между нами сократилось до двух шагов. Разговор двоих людей, отдыхающих на утреннем солнце. Ничего подозрительного, если смотреть со стороны.
— Солен — четвёртый Круг, — сказал Далин. — Не воин. Никогда не был в бою. Но он знает алхимию так, как плотник знает дерево: каждый сучок, каждую трещину. Если ты принесёшь ему склянку, он скажет, из чего она сварена, при какой температуре и сколько дней назад. Без всяких приспособлений, просто по запаху и цвету.
Я отметил это в памяти. Мастер четвёртого ранга с двенадцатилетней монополией. Не враг, но и не друг — потенциальный конкурент, который воспримет мои Корневые Капли как вторжение на свою территорию.
— А Железная Лира?
Далин помедлил, потом ответил, чуть понизив голос:
— Командующая — другое дело. Ей нет дела до ценовой политики Гильдии. У неё сорок Стражей Путей, которые каждую неделю возвращаются из патрулей с ранами, ожогами, отравлениями ядом Клыкастых Теней. Ей нужны дешёвые полевые мази, обезболивающие, антисептики. Солен продаёт их по ценам, которые Лира считает грабежом. Поэтому она единственная в Совете, кто поддерживает периферийные деревни не из доброты, а потому что ей выгоден второй источник товара.
Картина складывалась. Солен контролировал внутренний рынок. Лира искала альтернативу. Пепельный Корень с его уникальной продукцией мог стать инструментом в их противостоянии. Вопрос в том, на чьей стороне мне безопаснее.
— А Рен? — спросил я. — К кому ближе?
Далин посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Ни к кому. В этом и проблема. — Он доел мясо, вытер руки о штанину. — Рен — не чиновник, лекарь. Он не приедет с бумагами и печатями. Он не будет требовать налогов, проверять ваши запасы и пересчитывать людей. Он приедет с вопросами.
— Вопросы можно обойти.
— Чиновничьи вопросы можно. Показал ему красивый амбар, накормил, дал откат, и он уехал довольный. Но Рен не задаёт чиновничьих вопросов — он задаёт научные. Почему мох растёт на этой стене, а не на той? Почему вода в вашем колодце имеет такой состав? Откуда в почве повышенное содержание витальной субстанции?
Далин помолчал, и тишина была красноречивее слов.
— Он не сожжёт вашу деревню, — закончил гонец. — Он её разберёт по косточке. И каждую пронумерует, опишет и отправит в Изумрудное Сердце с рекомендациями.
Я сидел на камне и смотрел на серый свет, сочившийся сквозь крону.
Учёный. Не каратель, не бюрократ, а учёный. Человек, который смотрит на аномалию и видит не угрозу, а объект исследования. И разобрать объект для него так же естественно, как для хирурга разобрать анатомическую структуру: без злости, без жалости, с чистым профессиональным интересом.
— Далин, — сказал я. — Почему ты мне это рассказываешь?
Гонец не отвёл глаз.
— Потому что Командующая Лира велела.
— Только поэтому?
Далин выпрямился. Его лицо стало жёстче, складка на лбу обозначилась глубже, и на секунду я увидел не молодого связного, а человека, который привык принимать решения на тропах, где ошибка стоит жизни.
— Потому что три недели назад я был в деревне Мшистая Развилка, — сказал он. — Вёз туда письмо от Совета. Пришёл на день раньше каравана. Деревни не было, только дома пустые. С открытыми дверями и едой на столах. Шестьдесят два человека, лекарь. Ни одного тела. Ни одного следа.
Я молча ждал.
— А потом пришёл караван, и в караване был алхимик из Гильдии. Он осмотрел колодец, почву, стены. Составил отчёт. Написал: «Инфекционная аномалия неустановленного генеза, рекомендуется карантин и расселение ближайших населённых пунктов». И уехал.
Далин смотрел на меня.
— Расселение ближайших населённых пунктов, — повторил он. — Это про вас, лекарь. Рен привезёт тот же отчёт, только подробнее.