Чем глубже мы опускались, тем ярче горели каналы-резонаторы на руках кузнеца. На поверхности они тлели. На середине спуска я увидел, как линии на предплечьях Ферга вспыхнули отчётливым алым, прорисовавшись под кожей, словно кто-то подсветил их изнутри. Пульс его участился. Тело реагировало на приближение к Реликту.
Мы уложили мужчину в боковую нишу в трёх метрах от Реликта. Ниша была неглубокой, метр в высоту, полтора в ширину, но достаточной для лежащего тела. Я подложил под голову кузнеца скрученную ткань и проверил его через «Резонансную Эмпатию».
Сознание отсутствует, погружён глубоко, почти на уровне комы, но без органических повреждений. Витальные показатели в норме. Каналы-резонаторы горели ровно, без рывков. И кое-что изменилось: тяга к юго-востоку, которую я фиксировал у Ферга каждый день с момента его появления, ослабла. Расщелина была конечной точкой. Камень лежал рядом. Тянуться стало некуда.
Пульс Реликта не изменился. Камень принял нового жильца: ощущение было такое, как будто большой организм отметил появление инородного тела в зоне действия и решил пока не реагировать.
— Привыкнет, — сказал я вслух, обращаясь к Тареку. — Или я сделаю так, чтобы привык.
Тарек посмотрел на Ферга, потом на камень, потом на меня.
— Я буду дежурить ночью. Если что, сразу крикну.
— Нет. Ночью я спущусь сам. Если камень решит что-то сделать с Фергом, крик не поможет.
Тарек помолчал секунду.
— Ладно. Тогда я буду наверху. И если ты не вылезешь к рассвету, я спущусь с факелом и копьём.
Я кивнул. Мы поднялись наверх.
…
Вторая половина дня ушла на подготовку витрины. Вейла превратила мастерскую в торговый зал.
Восемьдесят склянок Корневых Капель стояли на полках в три ряда, отсортированные по размеру и цвету: тёмные слева, светлые справа, средние в центре. Каждая склянка заткнута восковой пробкой с оттиском, кружок с тремя лучами — символ Наро, который Горт вырезал на деревянном штампе две недели назад. Я предложил использовать его как торговую марку, и Вейла ухватилась за идею мгновенно: «Знак мёртвого лекаря на склянках живого лекаря. Преемственность. Покупателям нравятся истории».
Двенадцать комплектов Индикатора Мора лежали в отдельном ящике, каждый в кожаном мешочке с затяжкой. К каждому мешочку Горт привязал черепок-инструкцию. Я проверял каждую инструкцию: дозировка верна, порядок действий описан без ошибок. Горт стоял рядом, заложив руки за спину, и ждал.
— Нормально, — сказал я, возвращая последний черепок.
Он кивнул.
Вейла ходила вдоль полок, трогая склянки кончиками пальцев, как купец ощупывает товар перед ярмаркой. Она считала про себя и что-то записывала на тонкой полоске кожи угольным стержнем. Потом повернулась ко мне.
— Мне нужна цена, лекарь. Капли стоят восемь за склянку, это мы обсуждали. Индикатор — уже другой разговор. Ты понимаешь, что ему аналогов нет?
— Понимаю.
— Тогда не продешеви. Рен увидит Индикатор и спросит, сколько стоит. Если ты скажешь, что пять Капель, то он решит, что товар дешёвый, значит, простой, значит, воспроизводимый. Если скажешь, что пятьдесят, решит, что ты жадный, и начнёт копать, что именно делает товар таким дорогим. Нужна золотая середина.
Я подумал. Себестоимость комплекта — ноль целых три десятых Капли. Рыночная стоимость простого алхимического теста — три-пять Капель. Уникальный продукт без аналогов, можно накинуть в три-четыре раза.
— Пятнадцать, — сказал я. — За комплект из трёх Зёрен и склянки реагента.
Вейла прищурилась.
— Двадцать, — сказала она. — И первые три комплекта Рену бесплатно. Подарок. Пусть проверит лично, убедится, что работает, расскажет коллегам. Потом остальные захотят купить, а цена уже установлена.
Я посмотрел на неё и кивнул.
— Двадцать, — согласился с ней. — И три бесплатно.
Вейла кивнула и вернулась к полкам.
…
За стеной мастерской стучал топор. Бран латал северный фундамент, загоняя клинья в щели между камнями. Кирена ходила вдоль стены с горшком пасты, замазывая трещины, через которые могла просочиться субстанция. Работала методично, без суеты, проверяя каждый шов пальцем, прежде чем двигаться дальше. За ней, с ведром воды и тряпкой, шла Дейра, вытирая бордовые пятна, которые проступали на камнях за ночь.