— Угольная фильтрация, — сказал он. — Это я чувствую. А второй компонент… нет, не красножильник. Что-то другое. Мох, но обработанный. Состав нестандартный.
Он выпрямился, кряхтя, и повернулся ко мне.
— Ты тот алхимик из Пепельного Корня, о котором Рен написал в реестр?
Я не знал, что Рен вписал меня в реестр. Инспектор, который приехал «просто посмотреть», оставил маяк в мастерской и уехал, а перед этим аккуратно внёс мои данные в систему. Имя, деревня, специализация. Официально. Без возможности отмотать назад.
— Видимо, да.
— Видимо, — повторил Моран с тем оттенком иронии, который бывает у старых врачей, когда молодые пытаются быть скромными. — Хочешь совет, мальчик?
— Хочу.
Моран протянул руку к полке, достал чистую тряпку и начал вытирать пальцы медленно, палец за пальцем, как хирург после операции.
— Мастер Солен не любит нестандартных составов. Солен любит каталог. У него на столе лежит книга в кожаном переплёте, триста двенадцать утверждённых рецептов, и каждый из них прошёл проверку Гильдии. Если твой рецепт есть в каталоге, то ты мастер. Если нет, то ты шарлатан, пока не докажешь обратное. А доказывать ты будешь на экзамене, который Солен проводит лично. И поверь мне: он задаёт вопросы не для того, чтобы узнать ответ — он задаёт вопросы, чтобы узнать, как ты думаешь.
Моран бросил тряпку на стол.
— Ладно. Кость я вправлю. Двадцать Капель: десять за работу, десять за материалы. Штифт из кости Рогатого Бродяги, настой Сумеречной Лозы для обезболивания, повязка из белого мха. Если хочешь ассистировать, то бесплатно. Мне нужны чужие руки. — Он поднял левую ладонь и продемонстрировал тремор. — Свои уже не те, что были.
Вейла молча отсчитала двадцать Капель из поясного кошеля. Моран принял, не пересчитывая.
Подготовка заняла пятнадцать минут. Моран работал по своей системе: сначала разложил инструменты на чистой ткани, потом приготовил настой Сумеречной Лозы — тёмно-фиолетовую жидкость в маленькой склянке, которая пахла горько и сладко одновременно, как перезревшие сливы на солнцепёке.
НАБЛЮДЕНИЕ: вправление открытого перелома (метод Морана).
Техника: мануальная тракция + костный фиксатор (штифт из кости Рогатого Бродяги).
Анестезия: Настой Сумеречной Лозы (микродоза, D-ранг).
АНАЛИЗ: Моран использует собственную витальность (2-й Круг)
для стимуляции сращивания. Эффективность низкая (8–12%), но принцип аналогичен «Кровяному Камертону» Героя.
НОВЫЙ РЕЦЕПТ ДОСТУПЕН: Анестезирующий настой
(Сумеречная Лоза + стабилизатор).
Условие: образец Сумеречной Лозы.
Ирму разбудили. Моран влил ей в рот три капли настоя. Через минуту её зрачки расширились, дыхание замедлилось, мышцы расслабились.
— Держи ногу, — сказал Моран. — Обеими руками, выше колена. Тяни на себя, когда скажу. Ровно, без рывков.
Я взялся за бедро Ирмы. Мышцы под моими пальцами были вялыми от настоя, кожа горячей от воспаления. Моран взялся за стопу и голень.
— Тяни.
Я потянул. Моран выполнил тракцию, разводя фрагменты кости, и я услышал тот характерный влажный хруст, который сопровождает любую репозицию. Ирма застонала сквозь седацию, но не шелохнулась.
Моран работал быстро. Вправил отломок, совместил фрагменты, ввёл штифт через кортикальный слой кости с первой попытки, несмотря на трясущиеся пальцы. Руки тряслись до момента контакта с инструментом и переставали трястись в ту секунду, когда начинали работу. Я знал этот феномен: тремор покоя, который исчезает при целенаправленном действии. Болезнь Паркинсона в начальной стадии или просто возраст. В любом случае, Моран был профессионалом, и его руки помнили работу лучше, чем его нервная система.
Потом он положил ладонь на бедро Ирмы, закрыл глаза, и я ощутил слабую вибрацию — его витальность, направленная в зону перелома. Восемь-двенадцать процентов эффективности, как подсказала Система. Малая помощь, но и она ускорит сращивание на неделю.
Принцип был знакомым. Тот же «Кровяной Камертон», который я использовал для навязывания сердечного ритма, только направленный иначе — в кость, в ткани, в очаг повреждения. Моран владел этой техникой на базовом уровне, без понимания механизма, как дед, который чинит радиоприёмник ударом кулака и не знает, почему помогает.
Когда всё было закончено и новая повязка наложена, Моран вымыл руки в глиняном тазу и обернулся ко мне.
— У тебя руки спокойные, — сказал он. — Для деревенского парня ты слишком спокоен. Я видел бывалых охотников, которые зеленели при виде открытой кости, а ты держал, как будто делал это сотню раз.