К пяти пополудни на прилавке осталось две склянки Корневых Капель из восемнадцати. Индикаторов продано пять комплектов.
Вейла подсчитала, заточила угольный стержень ногтем и записала итог, потом подняла на меня глаза.
— Сто девяносто шесть, — сказала она.
Сумма не нуждалась в пояснении. Сто девяносто шесть Кровяных Капель за один день. Для деревенского лотка без Печати, на угловой площадке, с товаром, о котором утром не знал никто — это много. Это очень много.
Вейла записала цифру в нижнюю строку коры и подчеркнула двойной линией. Впервые за всё время нашего знакомства, я увидел на её лице то, что можно было бы назвать удовлетворением. Губы сжаты, как обычно, подбородок поднят, но в глазах блеск, который не имел отношения к отражённому свету кристаллов.
— Завтра, — сказала она, пряча кору в поясную сумку, — удвоим.
Кристаллы начали переключаться в ночной режим. Площадка пустела. Торговцы сворачивали лотки, убирали вымпелы, грузили непроданный товар в сумки. Стражи усилили патруль вечером, когда деньги менялся на товар в последний раз, было больше шансов нарваться на карманника.
Я складывал оставшиеся склянки в сумку, когда почувствовал лёгкое изменение в витальном фоне площадки. «Витальный Фильтр» отсёк городской шум, но пропустил этот сигнал, чуть более чистый, чем фон толпы, чуть более собранный. Второй Круг. Молодой.
Я поднял голову.
Он стоял перед прилавком.
Девятнадцать лет, может, двадцать, на границе. Худой, угловатый, из тех, кого кормили достаточно, чтобы не голодать, но недостаточно, чтобы набрать массу. Лицо вытянутое, с резкими скулами и подбородком, который будет квадратным через несколько лет, когда юность уйдёт. Тёмные глаза, быстрые, цепкие, с тем специфическим блеском, который я узнал мгновенно — жажда знаний. Голод, который невозможно утолить едой. Я видел этот блеск в зеркале каждое утро своей прошлой жизни, когда собирался на работу в четыре утра, потому что хотел прочитать ещё одну статью в «Лансет» перед обходом.
На правом запястье белая повязка ученика Гильдии — потёртая, застиранная до серости. Минимум два года ношения, судя по состоянию ткани. Чернильные пятна на среднем и указательном пальцах правой руки — писарь, привыкший работать с пером, и работающий много, потому что пятна были въевшимися, старыми, с наслоениями свежих.
— Здравствуйте, меня зовут Тэлан, — представился он.
Парень не смотрел на склянки — он смотрел на меня.
— Угольная фильтрация, — сказал он вместо приветствия. Голос ровный, деловой, как у ординатора, который задаёт вопросы на утренней конференции. — Сколько циклов выдерживает колонна до замены?
Вейла открыла рот, чтобы ответить, но Тэлон чуть повернул голову в её сторону и снова посмотрел на меня. Вопрос адресован мне — не торговцу, а алхимику.
— Три-четыре, — ответил я. — Зависит от объёма раствора и концентрации токсинов в исходном сырье. Чем грязнее экстракт, тем быстрее забивается уголь.
Он кивнул. Достал из-за пазухи маленькую дощечку, заранее приготовленную, и угольный стилус. Записал. Почерк был мелким, убористым, экономящим пространство — привычка человека, которому дощечки дают по счёту.
— Индикатор Мора. Принцип действия, реакция на мицелий?
— На продукты жизнедеятельности мицелия в водной среде.
— Катализатор субстанция Кровяной Жилы?
Аккуратный вопрос. Правильный. Если бы я сказал «да», он получил бы ключевую информацию, которая нужна Солену для воспроизведения. Субстанция Жилы — это одно. Субстанция Реликта — уже совсем другое, и разница между ними была тем секретом, который делал Индикатор невоспроизводимым.
— Катализатор — авторский компонент, — сказал я. — Не для записи.
Незнакомец замер на полуслове. Стилус завис над дощечкой. Его глаза на мгновение сузились. Он кивнул и записал что-то, что, судя по движению руки, было короче моего ответа. Может быть, просто пометку: «отказ».
— Фракционная варка, — продолжил он, как будто отказ ничего не значил. — Три фракции или больше?
— Три основных. Лёгкая, средняя, тяжёлая. Разделение по температурным порогам.
— Пороги?
Вейла кашлянула не громко, но достаточно, чтобы я услышал. Предупреждение: слишком глубоко.
— Рабочие диапазоны, — ответил я уклончиво. — Подбираются экспериментально для каждого вида сырья.
Тэлон снова записал. Потом поднял глаза и на этот раз в них было что-то помимо профессионального интереса — уважение. Или, точнее, признание равного, которое молодой специалист чувствует, встретив кого-то, кто знает больше, чем он ожидал.