— Эксперимент. Уголь используется для очистки воды. В нашей деревне это стандартная практика — колодец глубокий, вода жёсткая. Я попробовал пропустить экстракт через угольную колонну и увидел, что осадок токсичных фракций остаётся на угле. Дальше подбирал параметры вручную.
— Сколько попыток до рабочего результата?
Я мог бы сказать правду: семнадцать, из которых три закончились полной потерей сырья, а одна тошнотой и тремором после дегустации неочищенной Тяжёлой фракции. Деревенский самоучка ответил бы иначе.
— Много, точного счёта не вёл. Начал с обычного фильтрования через ткань, потом добавил уголь, потом стал менять размер фракции угля и объём экстракта. В какой-то момент результат стал стабильным.
Солен смотрел на меня три секунды, четыре. Его лицо оставалось неподвижным, и я не мог определить, поверил он или запомнил как точку для дальнейшего давления. Кардиограмма по-прежнему идеальная. Стена.
— Колонна многоразовая?
— Три-четыре цикла. Зависит от объёма и концентрации токсинов в исходном сырье.
— Материал колонны?
— Глиняный черепок с отверстием в дне, слой ткани, слой дроблёного угля, ещё слой ткани. Примитивно, но работает.
Солен взял перо, обмакнул в чернильницу и написал что-то в открытой тетради — несколько слов, быстрых, мелких. Я не видел текста. Он закрыл тетрадь и отодвинул к краю стола.
— Индикатор.
Я достал из сумки комплект. Развернул промасленную ткань. Капсула легла на стол.
Солен не стал брать её руками, вместо этого он открыл ящик стола и достал инструмент — тонкий костяной нож с лезвием длиной в палец, заточенным до хирургической остроты. Положил капсулу на плоский камень, который лежал на столе рядом с чернильницей, и одним точным движением рассёк смоляную оболочку вдоль.
Половинки разошлись. Внутри показалось Зерно-катализатор — маленький комок размером с горошину, обёрнутый в слой воска. Солен срезал воск. Зерно оказалось на камне, тёмное, плотное, с лёгким маслянистым блеском.
Он взял его двумя пальцами. Растёр. Поднёс к носу. Его ноздри еле заметно дрогнули, на границе восприятия.
Солен поднёс остатки Зерна к кристаллу на потолке. Посмотрел на просвет. Повернул пальцы. Ещё раз посмотрел.
Его зрачки расширились. Мастер четвёртого Круга, способный держать идеальный витальный фон, не мог спрятать непроизвольное расширение зрачков при столкновении с неизвестным.
Он опустил руку.
— Не субстанция Кровяной Жилы, — произнёс он медленнее, чем говорил до этого. — Не серебро, не грибковый ферментат. Резонанс присутствует, но слабый, неустойчивый. Органическое происхождение, но молекулярная структура… нестандартная. Ближайший аналог, который я могу предложить, так это экстракт из глубинной корневой ткани, но с модификацией, которой я не встречал.
Пауза. Он положил остатки Зерна на камень и вытер пальцы о край ткани.
— Что это?
Я чувствовал, как воздух в комнате стал плотнее. Вопрос был простым, прямым, и за ним стояло всё: четыре провалившиеся попытки воспроизвести Индикатор, записи с пятью вопросительными знаками на столе этажом ниже, тридцать лет опыта, упёршегося в горошину неизвестного вещества.
— Авторский компонент, — ответил я. — Привязан к специфике сырья из нашей зоны. Условия получения нестандартные и не воспроизводятся в городской среде.
— «Не воспроизводятся» или вы не хотите, чтобы воспроизводились?
Совет Вейлы: не показывай, что ты умнее. Не показывай, как ты думаешь. Пусть он решит, что контролирует разговор.
Я сделал паузу. Посмотрел на свои руки — тонкие, грязноватые, с обломанными ногтями деревенского лекаря. Потом поднял глаза.
— И то, и другое, Мастер Солен. Компонент требует условий, которых нет в Каменном Узле. Я бы рад поделиться рецептурой, если бы это было технически возможно, но пересадить условия моей лаборатории в городскую среду нельзя. Это связано с экосистемой, а не с секретностью.
Солен молчал. Я считал секунды — пять, шесть, семь.
— Допустим, — сказал он наконец, и в этом «допустим» я услышал то, что не смог считать с его витального фона — он не поверил, но принял как рабочую версию. Пока.
Он закрыл ящик, убрал нож. Откинулся назад — второе рефлекторное движение за весь разговор, и я мысленно отметил его: Солен откидывался, когда переключал режим мышления. Анализ закончен, начиналось что-то другое.
— Последний вопрос. Не по товару.
Я ждал.
— Алхимик в поле находит раненого. У раненого открытое кровотечение, времени до смерти — считанные минуты. У алхимика есть настой, который он сварил для другой цели. Настой не в каталоге. Состав экспериментальный, побочные эффекты неизвестны. Настой может остановить кровь, может и не остановить, может остановить кровь и при этом повредить печень, почки, мозг — алхимик не знает. Что делает алхимик?