Тренировочный протокол: практика на активной варке ранга D+ (минимум 5 сеансов).
Вероятность этапа 5 при освоении навыка: 55%.
Общая вероятность рецепта (с модификацией): 41%.
Побочный эффект: прямой контакт с концентрированной субстанцией (~4 часа). Прогноз роста совместимости: +1.2–2.1%. Текущая совместимость: 58.9%. Порог необратимости: 60.0%.
Рекомендация: освоить «Камертон Варки» до начала процесса. Тренировочный материал: любая активная варка ранга D+.
Строки погасли, оставив после себя горечь цифр.
Сорок один процент, а вчера был тридцать один. Десять процентов разницы — это совет Кайрена, перевод на алхимический язык и альтернативный путь, предложенный Системой. Десять процентов между «почти невозможно» и «чудовищно сложно, но попробовать стоит».
Я свернул свиток, убрал его в нишу за стеллажом и достал журнал Горта. Пролистал последние записи, сверяя с памятью. Десять варок ранга D, минимум пять для тренировки «Камертона Варки», ещё пять в запас, если первые уйдут вхолостую. У меня были ингредиенты, время и навык-прототип, «Кровяной Камертон», который я использовал на живом сердце. Масштаб другой, принцип тот же, как разница между починкой водопроводного крана и ремонтом магистральной трубы: инструменты крупнее, давление выше, но резьба та же.
Снаружи посветлело. Кристаллы на стволах набирали силу, и сквозь мутную плёнку окна в мастерскую полился тусклый свет, который здесь, в Подлеске, заменял утро. Горт зашевелился на лежанке, потянулся, сел. Его взгляд первым делом метнулся к стеллажу — проверить, всё ли на месте.
— Доброе утро, — сказал я.
— Доброе. — Горт протёр глаза, увидел пустую лежанку Кайрена, понял, что гость ушёл, и кивнул сам себе. — Завтрак через десять минут. Каша с сушёным мясом. Нур принёс оленину вечером.
— Горт.
Он замер, уловив в моём голосе интонацию, которую научился отличать от обычной. Интонацию задания.
— Сегодня ты сваришь десять склянок Корневых Капель.
— Десять? — Горт нахмурился. — За три дня?
— За три дня. Но с одним условием: без термокамня.
Пауза. Горт посмотрел на полку, где лежал Термокамень Наро.
— Зачем? — спросил он осторожно, но прямо. Горт перестал бояться задавать вопросы после того, как я объяснил ему, что вопрос, заданный вовремя, спасает больше жизней, чем десять правильных ответов.
— Потому что через неделю тебе может понадобиться варить что-то, для чего камня недостаточно.
Это правда. Если я перешагну порог совместимости и мои руки перестанут быть полностью человеческими или если варка Экрана убьёт меня, то Горт останется единственным алхимиком Пепельного Корня. И ему придётся работать без подстраховки, потому что настоящая алхимия начинается там, где заканчиваются индикаторы.
Парень сжал губы. Посмотрел на свои руки, потом на котёл, потом на меня.
— Понял, — сказал он. — Десять склянок, три дня, без камня.
— И записывай всё. Каждую температуру, которую определишь на ощупь. Потом сверим с камнем.
Он кивнул и полез за ингредиентами. В его движениях появилась та особая собранность, которую я замечал у хороших интернов перед первой самостоятельной операцией: страх смешался с азартом, и азарт побеждал.
Лис проснулся от звяканья склянок. Сел, моргая, обвёл мастерскую взглядом человека, который засыпал в одном месте, а проснулся в другом. Потом увидел меня и успокоился. За сутки знакомства мальчишка выбрал меня точкой отсчёта, как щенок выбирает хозяина — быстро, необратимо, без объяснимых причин.
— Поешь, — сказал я. — Потом поговорим.
…
Старый ясень стоял в двадцати шагах от мастерской, и его корни выступали из земли, как рёбра утонувшего великана. Я помнил это дерево по первым дням в деревне, ведь именно здесь проводил сеансы заземления, когда учился гонять витальность. Тогда ясень казался мне просто деревом. Теперь, с «Витальной Настройкой» в фоновом режиме, я чувствовал его совсем иначе: мощный ствол пульсировал медленно и ровно, как здоровое сердце в покое, а корни уходили вниз на семь-восемь метров, переплетаясь с капиллярами Жилы. Батарейка, подключённая к магистрали.
Лис стоял перед ясенем босиком. Я велел ему снять обувь, точнее, тряпки, обмотанные вокруг ступней и перевязанные бечёвкой, которые в Нижнем Городе считались обувью. Мягкая листва под ногами прохладная от утренней сырости. Мальчишка переступил с ноги на ногу, привыкая.
Горт сидел на поваленном бревне в трёх метрах от нас. Перед ним на расстеленной ткани лежали пучки сушёных трав. Он делал вид, что занят. Руки двигались, пальцы перебирали стебли, но взгляд скользил в нашу сторону каждые несколько секунд. Я видел это боковым зрением и решил не замечать.