Лис снял свои обмотки. Поставил их рядом на камень ровно, одну к одной. Встал босиком на листву, раздвинув пальцы ног.
— Как вчера, — сказал я. — Закрой глаза. Дыши.
Он закрыл. В этот раз ритм пришёл быстрее: пятнадцать секунд и грудная клетка мальчика поднималась и опускалась с той ровной размеренностью, которая в клинике ассоциировалась бы с глубоким медикаментозным сном. Организм запоминал паттерн.
Я переключил «Витальное Зрение».
Каналы Лиса проступили сквозь кожу: тонкие линии, разветвляющиеся от солнечного сплетения к конечностям. Все закрыты, стенки плотно сомкнуты, как створки моллюска. И все вибрировали. Резонансная активность стенок была заметно выше, чем двадцать четыре часа назад: если вчера дрожание напоминало мелкую рябь на поверхности лужи, то сегодня это были волны, достаточно мощные, чтобы раскачивать стенки каналов из стороны в сторону.
Витальный фон подлеска проходил через тело Лиса снизу вверх, от босых ступней к макушке, и каждая клетка его организма откликалась на этот поток. Совместимость девяносто два процента означала, что между телом мальчика и энергией мира почти не было сопротивления, как между водой и губкой.
И тогда я увидел.
Канал номер семь. Правая ступня, от подошвы к щиколотке, тонкий, как капилляр, почти невидимый даже в «Витальном Зрении». Его стенки дрожали сильнее остальных, и на пике вибрации, когда волна фона совпала с ударом земного пульса, канал расширился. Створки разошлись на долю миллиметра и в образовавшуюся щель хлынул крохотный ручеёк витальности. Полторы секунды. Потом стенки сжались, захлопнулись, и канал снова стал запечатанной трубкой.
ВИТАЛЬНАЯ НАСТРОЙКА: мониторинг субъекта (Лис, ~11 лет).
Канал №7 (правая ступня): микрорасширение зафиксировано. Длительность: 1.5 секунды. Объём витальности: следовой (0.01 ед.). Стенки вернулись в исходное состояние. Повреждений нет.
Совместимость: 92.4% (+1.4% за 18 часов в аномальной зоне).
Обновлённый прогноз спонтанного раскрытия первого канала: 2–4 недели (было 4–6).
Рекомендация: добавить к практике контакт с водой аномального ручья (насыщенность ×6). Прогнозируемое ускорение: до 1–2 недель.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: не использовать настои-стимуляторы до естественного раскрытия. Риск: каналы закрепятся в деформированной конфигурации (необратимо).
Золотистые строки погасли. Я стоял неподвижно, глядя на босые ноги мальчишки, и думал о том, что за полторы секунды увидел то, ради чего культиваторы первого Круга тренируются месяцами. Дверь приоткрылась.
Прошло ещё пять минут. Лис стоял неподвижно, и если бы не ровное поднимание грудной клетки, можно было бы подумать, что он заснул на ногах.
— Можешь открыть глаза, — сказал я.
Он открыл, моргнул и посмотрел на свои ступни, потом на дерево, потом на меня.
— Сегодня по-другому, — сказал он.
— Как?
Лис помолчал, и я видел, как он ищет слова. Для ребёнка, выросшего в трущобах Нижнего Города, где словарный запас ограничивался руганью, рыночными ценами и названиями улиц, описание внутренних ощущений было задачей сравнимой с переводом на незнакомый язык.
— Вчера щекотало, — начал он. — Как мурашки маленькие, по ступням. Сегодня мурашек нет, сегодня тепло. Не горячо, а… — Он свёл брови, подбирая. — Как одеяло. Снизу. Как будто земля дышит, и я дышу вместе с ней.
Точность формулировки стоила десяти страниц учебника. Мальчик интуитивно описал резонанс: его дыхание синхронизировалось с ритмом корневой системы ясеня, которая, в свою очередь, была подключена к капиллярам Жилы. Два организма на полторы секунды оказались в одной фазе, и канал среагировал.
— Запомни это ощущение, — сказал я. — Тепло и дыхание. Завтра, когда встанешь здесь, ищи его сразу. Не жди, пока придёт само, а вспоминай. Тело запомнит быстрее, чем голова.
Лис кивнул. Натянул свои обмотки, завязал бечёвку привычным движением.
— А когда я смогу делать то, что вы делали утром?
— С котлом?
— С котлом. Когда вода слушалась.
Прямой вопрос, заданный без стеснения. Мне понравилась его честность.
— Не скоро, — ответил я. — Сначала лес должен тебя запомнить, потом ты должен научиться слушать его в ответ. А потом, может быть, лет через пять-шесть, если будешь работать каждый день, жидкость в котле начнёт слушать и тебя.
— Пять лет — это долго.
— Это быстро. Обычно уходит десять.
Лис посмотрел на ясень. Дерево стояло молча, равнодушно, громадно. Его корни уходили в землю на семь метров, а ветви подпирали полог подлеска, и мальчишка рядом с ним казался муравьём у подножия столба.