— Веня, ты сильно занят? — осторожно заглянула китаянка в кабинет.
— Нет, готовлюсь к докладу на большом совете. — Отложив распечатанный доклад, я снял очки и потер переносицу. — Почти закончил.
— Ты спрашивал меня, чем я занимаюсь… Ну хобби… — неуверенно потянула китаянка, держа руки за спиной.
— А почему стесняешься?
— Знаешь, моя бабушка решила, что члену императорской семьи не к лицу заниматься подобным, для нее было важно научить меня манерам, но я стойко сопротивлялась обучению. А вот хобби для меня стало той… лазейкой, чтобы оставаться собой. — Неуверенно протянула Нуо мне альбом. — Я рисую…
Осторожно взяв альбом, я открыл его и увидел красиво нарисованный комикс, принявшись его разглядывать, но не мог понять текста, так как он была на китайском языке.
— Красивый комикс, не вижу ничего плохого. Да и не стесняйся так. — Одобрительно улыбнулся я. — У каждого есть свои желания и способы самовыражения…
— Спасибо. — Тепло улыбнулась она.
— Будь уверенней в себе, тебе пришлось расти в тени императрицы, но сейчас ты — Старинова. Ты сама выбираешь, какой тебе быть. Только пить не начинай снова…
— Не буду. — Смутилась китаянка. — Тогда была такая ситуация… Пила чтобы не думать, только так было только хуже. Кстати, как думаешь, стоит продолжать?
— Конечно, стоит. Нарисовано красиво, но я не понимаю по-китайски, поэтому по поводу того о чем рассказывается ничего не могу сказать. — Задумчиво проговорил я, протянув ей альбом. — Если не сложно можешь писать на английском.
Взяв альбом, китаянка улыбнулась, после чего посмотрев мне в глаза, облизнула губы и забралась ко мне на колени, положив руки на плечи, осторожно, словно боясь спугнуть, поцеловала. Отвечая на поцелуй, я обнял ее, чтобы удержать равновесие на кресле.
— Ну и почему? — спросил я, когда она остановилась перевести дыхание.
— Захотелось. — Улыбнулась китаянка, поднявшись с моих колен. — Отложим продолжение на ночь… Сейчас я тоже хочу поработать. Остальные тоже занимаются своими делами.
Поцеловав меня, китаянка покинула кабинет, а я остался наедине со своим докладом для совета Великих семей… Почти законченным.
Утром следующего дня, мы колонной выехали из города в направление аэропорта Бирска. Никто еще окончательно не проснулся, потому разговоров в дороге не было.
Девушки коротко попрощались со мной еще дома. Уезжая я увидел, что они наблюдают за броневиками с балкона и лишь тяжело вздохнул.
Въехав на взлетную полосу, мы остановились неподалеку от частного самолета семьи Седых, возле которого меня ожидал его старый глава вместе с командиром своем гвардии.
— Ты уверен, что хватит одного Семена? Он пусть и мастер, но…
— Шаман, ты нужен мне здесь. Холодец тоже. — Твердо ответил я.
— Командир, я присмотрю за ним… Никуда он не денется. — Довольно весело ответил ему Семен.
— Плохо ты его знаешь. — Поморщился Шаман. — Ладно, решил, пока буду контролировать ситуацию в городе. Только я — не ты.
— Знаю. — Улыбнулся я закурив. — Нас не будет лишь два дня. Не думаю, что за такой короткий срок что-то случится. За детьми смотрите внимательней, опасный возраст у них…
— Присмотрим. — Кивнул он. — А за себя ты не беспокоишься…
— Ничего со мной не случится.
После этого мы попрощались с частью гвардии и поднялись на борт самолета. Семен разместился рядом с Игорем, а я, поздоровавшись, перешел к старику.
— Тихо в последнее время… Не знаю плохо это или хорошо. — Едва опустился я в кресло напротив него, проговорил седоволосый старец.
— Главное чтобы в этой тишине не было подозрительного шума, почти незаметного для слуха. — Ответил я. — Кир Львович, мы готовы?
— Со своей стороны я уже все сделал. Теперь дело за тобой. — Хмыкнул в бороду старец.
— Даже так.
— Да. — Кивнул он и улыбнулся в бороду, после чего нажал на кнопку связи с пилотом и проговорил, — полетели Леша, давно я в столице не был.
— Понял вас, Кир Львович. Взлетаем. — Раздался ответ.
Самолет немного качнуло и он, развернувшись по полосе, начал набирать скорость и через несколько минут оторвался от земли, уносясь в небо.
По прилету, я засел в гостинице и просто ходил по номеру. Седых разместившись рядом, особо ничего не делал, но к нему время от времени заходили главы других семей, расположившиеся в этом же здании. Беспокойно передвигаясь по номеру, я перечитывал доклад и наконец, положив его на стол, бухнулся в кресло.