— Кто прибудет вместе с Габриэллой?
— Двадцать семь универсалов освобожденных мной из лаборатории по производству профессионалов. Девушки в возрасте от пятнадцати до тридцати двух лет. Большинство из них Стариновы.
— Вот как… — сняв очки, устало потер я переносицу, — теперь мне понятно, почему погиб император Германии. Впрочем, подобное не должно оставаться безнаказанным. Каковы силы Германии на данный момент?
— Учитывая факт того что ранговые в редких исключениях могут иметь до четырех детей, у меня есть информация только о восьми профи и трехстах мастеров. Цифры могут быть и гораздо больше, если подобных лабораторий было больше одной.
— Ясно. Все плохо. — Надев очки, я достал пачку с сигаретами и начал постукивать ей по столу.
Ситуация катастрофическая… Учитывая восемь профи и триста мастеров которых не жалко послать на убой, нас просто завалят числом ранговых. А ведь это еще и не полная информация, сколько на самом деле профи и мастеров неизвестно. Даже так рота мастеров и профи на чистом поле спокойно раздавит дивизию с артиллерией, танками и самоходными орудиями, потеряв при этом около пятнадцати процентов личного состава. Страшная сила в умелых руках. А учитывая раздробленность Балкан, такая ударная сила просто не заметит сопротивления, оставив после себя лишь выжженную землю. Эх, это просто какая-то статистика, каждое поколение семьи Стариновых оказывается в горниле войны.
— Ладно… Начну подготовку. Еще что-нибудь?
— Как там девочки? — спросит дед.
— Михаэля убивают потихоньку. Завтра хочу съездить и разобраться. Что у него за стихия я так и не понял.
— Пространство. Его стихия манипуляция пространством. — Ответил дед. — Редчайшая стихий даже неизвестная большинству и потому ценная.
— У меня есть несколько подобных техник, но что делает этот мальчик — мне просто недоступно.
— А ты вообще не способен к ним, твои техники завязаны лишь на ускорение, это не перемещение. — Усмехнулся дед. — Не передались тебе мои способности. К сожалению, но при этом как ты сильный универсал и сенсор. Закончим на этом. Кир, я останусь у тебя? Не хочу молодым мешать.
— Оставайся. Дом в последнее время итак почти пуст. — Несколько недовольно проговорил старец, улыбаясь в усы. — Даже правнучку увели из дома.
— Тогда я возвращаюсь в Воскресенск. — Поднялся я из-за стола. — Ира, уведомляй меня обо всех изменениях. Знаю, что подслушиваешь.
— Хорошо, приказ принят. Отчеты будут утром и вечером. — Ответила мне Золотова. — Кир Львович, сейчас к поместью направляется Сергей Басов.
— Спасибо девочка. Переходи на обычную связь.
— Принято.
Улыбнувшись, я кивнул деду и направился к выходу из поместья, но уже не нашел Николая, потому попрощавшись с гвардией Седых, забрался в броневик и мы выехали в направлении дома.
Изучая последние донесения от разведки семьи и федералов Данил Иванов хмурился. После экстренного совета Великих семей и предоставления информации о подготовки Германии к полномасштабной войне все ускорили деятельность. Зашевелились и другие.
— Твари. Готовы продать все, лишь бы продать и получить за это грош, нисколько не задумываясь о завтрашнем дне. — Зло высказался старик. — Ни какой чести и гордости.
— Почему ругаешься отец? — вошел в кабинет его сын Кирилл.
— Предатели, только за два дня были пойманы несколько предателей, попытавшихся передать информацию о том, что нам известно о готовящейся войне.
— Это всегда так. Что ты решил по Вениамину? Мы не способны выдержать удар, если он и семья Седых просто откажутся выдвигаться дальше Урала.
— А что я могу? Вернуть его мать в семью? Он уже ясно сказал, что ему безразлично наше родство. Кирилл, поезд ушел. Все! — Махнул рукой глава семьи Ивановых. — Седых получили статус с условием стабилизации обстановки на юге Сибири.
— Ладно, я все понял…
— На востоке Япония с воинственно настроенным наследником убравшего мешавшего ему младшего брата и обвинившего нас в этом. На юге националисты поддерживаемые Монголией, на западе готовится удар формируемый силами Германии, Испании и Британии. — Ударил по столу ладонями Данил, отчего все предметы на нем подпрыгнули. — Мы в полном окружении и наши союзники не будут торопиться нам помочь. Им будет проще впоследствии добить нас и оторвать свой кусок пирога. Это политика, Кирилл, ничего личного.