— Опять нужно тащиться в аэропорт Бирска, наш то весь растащили… — проворчал я, — чтобы восстановить одну полосу и основное здание потребуется почти сорок миллионов рублей, а чтобы восстановить его полностью, учитывая покупку самолетов, нужно сто пятьдесят. Медицинский центр вышел дешевле.
— Хоть что-то хорошее есть?
— Молочный цех будет задействован уже ближе к новому году. В Яровом было хозяйственное здание, сейчас его приводят в состояние согласно производственным нормам. Оборудование уже закуплено. А вот с мукомольней ничего не могу сделать… Объемы маленькие. Придется отправлять на переработку, однако аппарат для дробления зерна на ферму мы приобрели. Никуда без него.
— Как ты еще не сошел с ума от такого вала информации? — помотал головой Барс, слушая меня и следя за дорогой.
— Это уже привычка. Да мне и самому просто интересно как все это работает. — Улыбнулся я.
— Оставайся таким подольше. Перегореть всегда успеешь. Подъезжаем.
Колонна въехала на территорию аэропорта, где остановилась. Патрульные остались на входе в ожидании нас, мы же остановились на краю полосы, чтобы не мешать другим работникам аэропорта, так же нас уже дожидался автомобиль Седых, возле которого стоял дед и улыбался, видя старых знакомых.
— Батя, — обнял учителя Шаман.
— Уймись ты, раздавишь. — Высвободился он. — В прошлый раз даже не поговорили. Ну как вы?
— Все в порядке. А вас стало больше за время моего отсутствия…
— Остались лучшие бойцы. — Поморщился Шаман.
— Дед, ты с нами поедешь? — спросил я, закурив возле автобуса.
— Я с Габриэллой поеду… — ответил он, — ты чего как не родной?
— Думаю. — Ответил я.
— Не трогай Веню, учитель, он итак в последнее время заработался… — встал на мою защиту Шаман.
— Да знаю я. У всех молодых глав семьи одна беда: забот полон рот. — Весело усмехнулся он.
Поморщившись, я только вздохнул…
Двадцать семь универсалов, бывшие узники лабораторий, какие сложности будут с ними, я только представляю. Однако это значительная цифра, если о них узнают, проблем у меня от этого только прибавится. Да и не позволю я их использовать, даже просто с моральной точки зрения. Хватит с них статуса племенного скота.
— Не разбудил. — Тихо возмутилась Селена, выйдя из автобуса.
— Ты так хорошо задремала, не стал разрушать твой сон.
Селена подойдя ко мне, обхватила пальцами плечо, а после устроила на них подбородок, смотря при этом в сторону, как самолет начинает свой разбег чтобы, оторвавшись от земли, взмыть в свободную синеву неба.
— Подлетают… — тихо заметила Селена, указав на небольшую точку в небе над посадочной полосой.
— Хорошо быть таким сильным сенсором, — пробормотал я. — Целый километр…
— Миля. — Поправила меня Нери. — Около этого.
— Правильно сделала, что скрыла свой настоящий потенциал сенсора…
Самолет тем временем зашел на посадку и принялся притормаживать по полосе, чтобы спустя несколько минут полностью остановится и повернуться к нам выходным люком. Первым человеком, выбравшимся из самолета по трапу, оказалась немолодая женщина лет сорока, внимательно посмотревшая на нас, скомандовала:
— Всем к автобусу.
За ней начали выходить универсалы, разных возрастов, каждый с разным видом оглядывался по сторонам, кто-то с испугом, кто-то с любопытством, а кто-то просто беспристрастно.
— Herzlich Willkommen— улыбнулся я им.
Однако реакция была несколько иной… От меня отшатнулись, а после быстрее поспешили в автобус.
— Старинов, никакого немецкого. — Одернула меня женщина. — Они и так напуганы. Говори на английском, они в основном англоговорящие.
— Я знаю русский… — подпрыгивая на месте возле меня, заявила девушка с небольшим немецким акцентом, — а ты хорошенький.
— Мой. — Загородила меня собой Селена.
— Поделишься?
— Нет.
— Жадная. Фе… — фыркнула девушка лет пятнадцати с тремя стихиями, проскользнув в автобус.
— С Моникой ты уже познакомился… — вздохнула женщина, — самая самовольная, но легкомысленная. Она Старинова и знает об этом. Прошу прощения, не представилась: Елена Железкова, мастер первого ранга.
— Вениамин Старинов, рад вас видеть. — Улыбнулся я.
Наконец из самолета появились еще две женщины, обе по возрасту, как и Елена, ведя под руки молодую женщину лет тридцати с силовым ошейником на шее.
— А вот и большая проблема… Ее продали, — шепнула мне Елена, — забрали двух новорожденных детей. Заковали после того как она ранила Монику, попытавшуюся с ней просто поговорить.