— Откуда вывод? — переспросил Шаман.
— Знал его по молодости, неприятный человек, очень не любит когда ему кто-то мешает. Не признает авторитетов, а все, потому что сумел подняться на уничтоженных двух рядовых семьях. Ходит под Ярославскими. Даже имею представление о двух его наемниках… Знахарь, оставь мне "Бороду", если столкнешься с ним, не убивай.
— Старые счеты, — посмотрел я на Холодца, на что он незаметно кивнул, — хорошо, возвращаемся обратно. Сорока ты останешься?
Последний вопрос я адресовал в рацию.
— Да, я тут лежку нашел, с моей малышкой отсюда можно всю базу расстрелять как в тире. А пока я пожру. — Ответил он мне.
Опять он свою малышку двадцатого калибра нахваливает, впрочем, один выстрел из нее сносит защиту эксперта, а вот против мастера потребуется уже три пули… Однако брал он ее специально для бронетехники.
Вернувшись, мы обнаружили приготовленных к бою бойцов, что негромко переговариваясь, ужинали пайками, я же достал из пайка консервы, вскрыв ее, принялся, есть паштет с ножа.
— Эти консервы гораздо вкуснее тех, что мы ели тогда, а Шаман? У тех был вкус как у жженой резины, да и сама консистенция казалась резиновой.
— А ты про те, да, вкус был ужасен. А ведь еще и Иру ими кормили. Эх, она съела все под чистую… Если бы можно было вылизать, так еще и вылизала. Один плюс, тогда драться не пришлось, тихо пришли — тихо ушли.
— Если бы они нам не угрожали, я бы и пальцем не пошевелил, но… Впрочем, хрен с ними. Не мы это начали, так что пусть теперь не обижаются. Ведь знали, на что идут…
— На ложку, ты и так злой как собака, — протянул мне столовый прибор Шут, — а все-таки это все не так уж и плохо. Мы последнее время ни разу не участвовали в чем-то серьезном…
Перекус между тем окончился, а отряд приготовился к приказу…
— Значит так, бойцы, группа Сороки, вы прикрываете группу Холодца, отвлекаете их на себя, я иду с Шаманом и его группой в поместье. Будем выбивать тех, кто это затеял. Позиции уже обозначены. Отряд к бою!
Выдвинулись мы неспешно. Сразу же разделились, а потом по базе отработали из реактивных огнеметов… А потом начался обмен свинцом и стихией. Нам удалось сходу прорваться на территорию базы, снеся наблюдательную вышку и оказавшись за броней танка, в который тут же забрались "Шут" и "Скоп", зарядив осколочно-фугасный снаряд, отстрелялись по местному штабу… Хорошо хоть не по поместью, но рвануло знатно.
Бой шел и в воздухе, вертушку они не успели поднять, но тем не менее один мастер пытался противостоять троим…
Идя впереди группы, я вышел на последний рубеж обороны, на пути ко входу в поместье, состоявший из пяти экспертов, двое из которых взяли на себя обойму из автомата и остались лежать… Остальных убрала группа.
Выбив двери, я оценил, где находятся последние два мастера и уверенно двинулся вперед. На пути была засада, но я практически не отвлекся на нее, попросту пробив защиту Роману Чернозубову, "эксперту третьего ранга стихийной предрасположенности огонь", после чего схватив его за волосы и попросту таща за собой, пинком открыл дверь в кабинет главы семьи, который поднял на меня тяжелый взгляд:
— Все-таки пришел Старинов, а теперь отпусти моего сына.
— Ты не в том положении чтобы отдавать мне приказы. — Приставил я ствол к голове его сына, заметив как Борис, нервно дернулся, — не понимаю, чего ты ожидал, когда атаковал мой объект в Воскресенске и отдавал приказ своим людям на убийство простых рабочих.
— И что теперь? Хочешь убить? Убивай. Только не думай, что все так просто закончится.
— Да, все закончится не просто так. — Кивнул я, после чего нажал на спусковой крючок, раздавшийся выстрел заставил вскочить Бориса, на что я только оскалился и отпустил его сына, который застонал, упав на пол, ведь пуля ушла в стену даже не зацепив подростка. — Ты думаешь, что все будет так просто? Нет, Чернозубов, просто все это не закончится.
— Что ты хочешь? Денег? Я заплачу, сколько скажешь…
— Ты за кого меня принимаешь жалкий торгаш? Я пришел вырезать твою семью за все те угрозы что вы адресовали моей семье… Да я знаю что сейчас твоя семья уходит по подземному ходу. Как думаешь, что будет, если этот "коридор жизни" превратится в духовку?
Над рукой Бориса вспыхнуло белое пламя, но я только навел на него автомат и таким же, спокойным тоном проговорил:
— Расслабься, я не маньяк, чтобы заживо сжигать женщин и детей, хотя с моей семьей не церемонились в свое время, а нас было гораздо больше. Сейчас ты подпишешь две бумаги Чернозубов, думаю, ты знаешь каких. А если не подпишешь, твою семью просто уничтожат, я дам ход делу двадцатилетней давности, дело села Сосновки. В этом вопросе тебе не помогут даже Ярославские. Ты меня прекрасно понял.