— Потихоньку, но понимать, что говорят, мне получится нескоро. Все-таки здесь мало англоязычных. Слушай, а почему вы русские такие грубые?
— Почему это?
— Ну, среди вас мало кто улыбается, нет, конечно, это нормально, но приветливых улыбок мало. Как-то не эмоционально вы разговариваете между собой.
— Знаешь, многие просто не любят демонстрировать свое настроение, если случилось что-то веселое мы разумеется улыбнемся, но улыбаться просто так… У нас это признак слабоумия, а не приветливости. Разности менталитетов.
— Вот как, тогда понятно. — Кивнула Селена. — Впрочем, мне вполне комфортно здесь… Ты хочешь спать?
— Да, спать я хочу, вторые сутки на ногах.
Неспешно принявшись раздеваться, я свешал на стул рубашку и брюки, после чего обошел кровать и забрался по одеяло. Селена тоже быстро разделась и выключив свет, оказалась рядом со мной…
— Ты ужасный человек.
— Прости, но…
— Я все понимаю. Это забавно, ты держишь слово. Редко можно встретить подобное.
— Спокойно ночи, Селена.
— Тебе тоже, Веня.
Мне не часто приходится давать обещания, так что я стараюсь их держать. Пусть и с некоторыми нюансами, но, тем не менее, стараюсь.
Похороны начались в двенадцать часов по местному времени, ворота базы были открыты, некоторые члены отряда занимались приготовлениями, многие пожелали быть в составе почетного караула, как это и положено по статусу.
А потом мы неспешно двигались по дороге на местное кладбище, пятнадцать бронеавтомобилей и четыре грузовика. Удивительно, но пришло много людей, простых людей, жителей села, которые так или иначе взаимодействовали с отрядом… Прощались.
Прибыл Седых Кир с внуком и охраной, а так же Леонов и остальные члены отряда которые были в Воскресенске. Остановившись перед воротами кладбища, личный состав отряда в почетном эскорте двинулся к месту захоронения. Шаман двигался впереди всех, как и положено командиру, следом двигался Холодец и Роман Плиев, один из них нес флаг отряда, на котором были изображен степной орел над двумя скрещенными мечами, а второй нес старый герб семьи Стариновых, на котором были изображены знаки четырех стихий и знак лекарей. Замыкал процессию почетный караул.
Пасмурная погода, да она в самый раз, сегодня день для печали. Многие не сдерживают слез, даже девочки и Михаэль которых пришлось взять с собой жмутся поближе к Чернозубовой, пытаясь утешить… А она все-таки сдружилась со многими, а с Ларисой так они вообще были подругами.
— Смирно! — Раздалась команда от Шамана. — На кара-ул!
Гробы были опущены, после чего почетный караул выстроился напротив выкопанных могил… Все замерли, а взгляды бойцов "Вихря" так или иначе были адресованы мне. Сделав шаг вперед, я смотря на гробы начал речь:
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить своих боевых товарищей, друзей, а так же просто хороших людей, что в минуту опасности не отступили, а выполнили свой долг. Медведев Петр Константинович, Савина Лариса Дмитриевна, Казанцева Вера Олеговна, Никифоров Ярослав Валерьевич. Они все погибли не просто так… Они погибли, чтобы все остальные жили. Простите и спасибо вам.
Вернувшись обратно я просто ожидал… Еще несколько человек приходили простится, те кто не успел. Однако я отметил двух школьников, которые были ранговыми стихийникам.
— Это из патриотического отряда, они раз в месяц ездили с Медведем на стрельбище. — Пояснила мне Валерия, видя мой внимательный взгляд, обращенный на них. — Он их обучал.
Кивнув, я положил руку на плечо Ане, которая подняла голову и после уткнулась мне в живот, обняв… После чего тихо заплакала. Лера попыталась хоть как-то ее успокоить, но у нее ничего не получилось, и она только стояла и молча хлюпала носом. Николай Седых, прибывший без невесты, задумчиво смотрел на свою младшую сестру. Однако не рискнул подойти.
После последнего прощания, наконец состоялось захоронение, члены отряда трижды стреляли в воздух холостыми… А я достояв до конца отошел в сторону и закурил. Небо что хмурилось с утра, все-таки порадовало нас моросящим дождем.
Вот и все да… Так все просто, положить в деревянный ящик, а потом с почестями зарыть в землю… Как-то все-таки обыденно и просто. Даже несколько горько от этого. Одно мне так и не понятно, на что те твари надеялись? Думали, их вернут в семью, заплатят? Чего они хотели? Однако четыре человека были им убиты…
Смахнув предательские слезы, я обернулся и увидел рядом с собой Селену, которая стояла и держала надо мной зонтик. После устало вздохнул…
— Не оправдывайся. Это действительно тяжело. — Через шум дождя проговорила она.