– А вы не знаете, какое лучше лекарство от любви?
Знахарь поднял глаза и четко произнес:
– Для любви, молодой барин, лучше всего – порядочность.
Он приподнял шапку и пошел дальше. Лешек с минуту стоял неподвижно, ошарашенный ответом, которого не ожидал, потом догадался, о чем хотел сказать ему знахарь и проворчал себе под нос:
– М-да… В уме и сообразительности ему не откажешь!
Приехав в городок, он рассказал Марысе о встрече и добавил:
– Должен признаться, что знахарь сконфузил меня, хотя я и не заслужил.
– Но он ведь об этом не знает, – заметила Марыся.
– Разумеется. Но мне чертовски хотелось выложить ему всю правду. А вообще меня мучит эта тайна. Охотнее всего я раструбил бы о нашей помолвке на каждом перекрестке, но еще нельзя. Поспешность перечеркнула бы мои планы.
Сейчас Лешек старался не только в Людвикове, но и в Радолишках не привлекать внимания обывателей к своим визитам. Иногда он оставлял мотоцикл возле корчмы или во дворе у Глазера, торговца лошадьми, а в магазин приходил пешком. Все-таки это не так бросалось в глаза.
По всей вероятности, до Людвикова не доходили новые сплетни, так как родители не вспоминали ни о чем: наоборот, они доброжелательно присматривались к работе сына на фабрике. К прежнему разговору больше не возвращались. Не начинал его и Лешек, опасаясь, что в его нетерпении могут усмотреть причины, побуждающие его вести себя подобным образом.
Однажды в пятницу он снова встретился со знахарем Косибой, на этот раз в магазине. Старик разговаривал с Марысей, и, когда Лешек входил, на бородатом крупном лице знахаря еще светилась улыбка. Вероятно, он был в хорошем настроении, и Лешек решил воспользоваться случаем, чтобы провести намеченный эксперимент. Он поздоровался со знахарем предельно вежливо и даже добросердечно, а потом как бы невзначай спросил:
– Пан родом из Крулевства, однако он не тоскует по родным краям?
– Там у меня никого не осталось, поэтому и не тоскую.
– Странно. Я еще слишком молод и не имею опыта, но от старших слышал, что на чужбине их мучила ностальгия. Пан не чувствует ее?
– Чего? – у знахаря задрожали веки.
– Ностальгии, – повторил Лешек.
– Нет, – покачал головой знахарь. – Здесь та же земля, не чужбина.
Ответ не совсем развеял сомнения Лешека, и он заметил:
– Да, но другие люди, другие обычаи. Зачастую непросто акклиматизироваться на новом месте.
Знахарь пожал плечами.
– Я странствовал по всей стране. Мой дом везде и нигде.
Но и это не удовлетворило Лешека. Смысл незнакомого слова знахарь мог понять из целой фразы. Следовало построить вопрос поточнее.
– Я слышал, здесь люди относятся к вам хорошо. У вас большая фреквенция?
Косиба кивнул головой:
– Да. Больше всего весной и зимой, летом меньше болеют.
У Лешека сильнее забилось сердце. Сейчас он был уже почти уверен, что предположения Марыси оказались верными, но заметил еще:
– Вы бы собрали целое состояние, если бы не были таким филантропом.
Знахарь или не понял, что его экзаменуют, или ему это было безразлично. Как бы то ни было, он добродушно улыбнулся.
– Это не филантропия, – сказал он. – Просто для меня важно помочь страдающим, а состояние… меня не интересует, но вам, богатому, это трудно понять.
– Почему?
– Потому что богатство одурманивает. Богатство добывается для служения какой-то цели, оно должно стать средством в ее достижении. Но когда оно добыто. то затмевает собой все на свете и подчиняет себе самого человека.
– Значит, оно из средства достижения цели становится самоцелью?
– Да, конечно.
– Исходя из этого принципа, вообще небезопасно иметь что-нибудь, поскольку человек может стать невольником своей собственности?
– Да-да, – мягко согласился знахарь. – Но опасность появляется только тогда, когда человек этого не понимает, когда забывается.
Марыся молча прислушивалась к беседе и догадывалась, что Лешек затеял ее неспроста. Сейчас она не сомневалась в правильности своих предположений: знахарь Антоний Косиба не был простым мужиком. В свое время он получил образование и вращался в среде образованных людей. К такому же выводу пришел и Лешек.
После того как знахарь ушел, он сказал:
– Ты знаешь, это поразительно! Этот человек мыслит абстрактными категориями, понимает логику и четко знает значение таких терминов, которых простые люди никогда не употребляют. Могу поклясться, что здесь, действительно, кроется какая-то тайна.
– Вот видишь!
– Но не это сейчас меня интересует. – продолжал Лешек. – Больше всего меня поражает другое. Этот человек, несомненно, очень интеллигентен. Предположим, что по каким-то неизвестным причинам он решил выдавать себя за мужика. Наверное, ему так нужно, поскольку он продолжает жить, как мужик, работает, как мужик, одевается и даже разговаривает, как мужик. И вдруг он позволяет втянуть себя в разговор, который выдает его с головой! Именно это совершенно непонятно! Как же так? Столько сделать, чтобы сходить за простолюдина, и попасть в откровенную западню! Что-то тут не то! Похоже, что ему не надо больше скрываться. Черт возьми! Меня увлекла эта загадка!
Марыся взяла его за руку.
– Вот видишь, какой ты нехороший, а ведь обещал, что не будешь заниматься этим. Я не прощу тебе никогда, если из-за нас у дяди Антония будут какие-нибудь неприятности.
– Успокойся, родная. Этого не случится. Даже если я что-нибудь узнаю, это останется нашей тайной. Но разве у нас есть время заниматься сейчас чужими делами? Милая! Кстати, как поживает твой дневник?