– Где он? Проводите меня, пожалуйста, к нему.
Адвокат встревожился, уж не случилось ли что с профессором Добранецким.
– Присядьте, дорогой пан профессор, – мягко обратился к нему Корчинский. – Мне кажется, произошла какая-то ошибка.
– Никакой ошибки. Это – Вильчур. Вы когда-нибудь слышали об известном варшавском хирурге с такой фамилией?
– Разумеется. Вы ведь руководите клиникой имени профессора Вильчура.
– Да. Тринадцать лет назад Вильчур погиб. Все думали, что он покончил с собой. У него была личная трагедия. Тело не нашли… Я был его ассистентом, правой рукой. После него я возглавил кафедру, принял на себя руководство клиникой… Да… Это он.
– Невероятно! – несколько успокоившись, сказал Корчинский. – Но вы, пан профессор, наверное, ошибаетесь. Отсюда вытекает, что тринадцать лет он скрывался под чужой фамилией?.. Зачем?
– Амнезия. Потеря памяти.
– Неужели?.. В это трудно поверить. Тринадцать лет…
– Да, это так.
– Извините, пан профессор. Когда об этом говорите вы, не должно оставаться никаких сомнений, но с научной точки зрения такое возможно?
– Вполне. Заболевание носит название «амнезия ретрограда». Медицина знает много подобных случаев. Регрессивное забвение… Стирает из Памяти человека всю ранее прожитую жизнь. После мировой войны отмечены сотни подобных случаев.
– Это результат нервного потрясения?
– Причина не играет роли. Амнезия наступает, как правило, после короткой или длительной потери сознания.
– Она неизлечима?
– Случается и такое. Однако в основном… Но не будем терять время. Где он?
– Косиба?.. Он выехал вместе с Чинскими. Они его забрали. Но это, действительно, сенсация! И пан профессор абсолютно уверен в своих выводах?
– Абсолютно!
– Черт возьми! Если бы я знал об этом на процессе! Представляете, что бы там было?!.
Добранецкого не интересовала эта сторона вопроса.
– Я сопоставил все факты уже после суда, – сказал он, уходя от разговора. – А сейчас… Вы не могли бы дать мне адрес этих Чинских?..
– С удовольствием. Вы собираетесь туда поехать?
– Конечно.
– И вы надеетесь вылечить Косибу, вернее Вильчура?
– Здесь не требуется никакого лечения. Просто достаточно напомнить ему, кто он. Если это не поможет… то других средств нет.
– Поразительно! Но все-таки он хоть что-то должен помнить, если не забыл знания и навыки врача?
– Да, поэтому я очень надеюсь на благополучный исход, – ответил вставая Добранецкий.
ГЛАВА XX
Поезд с сопением остановился на маленькой станции. Стояло ясное, солнечное утро. Крыши зданий скрывал толстый слой пушистого снега, ветви деревьев сгибались под тяжестью снежных хлопьев. Широкая панорама, открывшаяся с перрона, блистала праздничной, первозданной белизной, манила мягкой и уютной тишиной.
Профессор Добранецкий стоял и всматривался в белое беспредельное пространство. Как давно он не был в деревне! В первые мгновения пейзаж показался ему неестественным, какой-то невероятно реалистичной и прекрасной декорацией. Прошло несколько минут, прежде чем он открыл в своей душе давние связи с этим заново обретенным миром. Давние связи… Ведь он родился в деревне, в деревне прошло его детство и первые годы юности.
«Тоже амнезия, – подумал Добранецкий. – Человек, живя в городе, забывает об этом мире, о его красоте и включается в болезненный ритм карьеры, работы, конкуренции… Для него попросту перестает существовать эта красота и тишина… иной земли, где правда так непосредственно обращается к человеку, но не через радиоприемник, не с листа бумаги, испещренного черными буковками… Об этом забывается…»
Он услышал сзади легкое поскрипывание снега и голос:
– Вам, наверное, в Радолишки?
– Нет, мне в Людвиково. Нельзя ли здесь найти извозчика?
– Почему нет? Можно. Если хотите, я подскочу к Павляку, и он мигом запряжет.
– Я вас очень прошу.
Это «мигом», однако, продолжалось около часа. Поездка до Людвикова по ненаезженной дороге заняла почти полчаса. Когда сани, наконец, остановились возле дворца, был уже полдень. Привлеченная лаем собак, в дверях показалась пани Михалеся и, заслоняя глаза ладонью, стала разглядывать незнакомца.
– Пан, наверное, по делам фабрики? – спросила она.
– Нет. Я хотел бы увидеть пана Чинского.
– Тогда входите. Но никого нет дома.
– Ничего. Я, собственно, хотел встретиться с невестой пана Чинского, с панной Вильчур.
– Ее тоже нет.
– Нет?
– Да! Все поехали в Радолишки. Профессор Добранецкий заколебался:
– А скоро вернутся?
– Неизвестно. Они поехали оплатить ксендзу объявление об их помолвке. Наверное, ксендз их не отпустит, оставит на обед.
– Да?.. Это плохо. А не могла бы мне пани сказать… Адвокат Корчинский в Вильно проинформировал меня, что Чинские забрали к себе некоего Антония Косибу, знахаря.
– А как же, забрали, правда. Только он не захотел у нас оставаться.
– Не понимаю…
– Ну, не захотел. Такой красивый домик ему приготовили там, за огородом, а он не захотел.
– Тогда где он сейчас?
– Где ж ему быть? На мельницу поехал, к Прокопу Мельнику. Говорил, что там ему будет лучше. С причудами старый. Но что это я вас на морозе держу, хотя мороз, правда, сегодня небольшой. Заходите, прошу вас…
Добранецкий задумался.
– Нет, спасибо, пани. Я должен поехать в Радолишки. У меня очень мало времени, я не могу ждать.
– Как вам угодно. Если вы хотите увидеться с хозяевами, то поезжайте к ксендзу.
– Хорошо. Спасибо, пани.
Кучер хлестнул коня, профессор плотнее укутал ноги бараньей шкурой и сани тронулись в обратный путь.