ГЛАВА Х
Спокойно протекала жизнь на мельнице старого Прокопа Шапеля. Ясное голубое небо отражалось в гладкой поверхности тихих прудов, липы источали медовый запах, журчащая вода-кормилица сверкающей лентой стекала на мельничное колесо и, точно бесконечное зеркальное полотно, разбивалась на лопастях на зеленоватые прозрачные осколки, постепенно дробящиеся, светлеющие и клубящиеся в самом низу мелкими брызгами и белой пеной.
Наверху монотонно бормотали довольные и сытые пережеванным хлебом жернова, а желобами сыпалась пушистая драгоценная мука, только подставляй мешки под этот нескончаемый хлебный поток.
Поздней весной на мельнице работы было немного. Около трех часов по-полудни работник Виталис перекрыл воду, и колесо, освобожденное от тяжести потока, перевернулось раз-другой с разгона, заскрипели дубовые оси, заскрежетали железные шестерни, заворчали жернова, и воцарилась тишина… Только мучная пыль бесшумно опускалась из-под крыши и потолка на землю, стоявшие мешки, весы, покрывая их точно ковром, достигавшим иногда толщины в полпальца.
Иные, нечестные мельники и эту муку продавали людям. Старый Прокоп, однако, велел сметать ее на заправку для скота, поэтому-то его коровы, лошади и прочая живность ходили откормленными и гладкими.
С трех часов на мельнице уже не было никакой работы, и в это время знахарь Антоний Косиба обычно собирался в городок. Отряхивал с себя муку, надевал чистую рубашку, умывался над озером, возле пня, где был самый удобный спуск к воде, и шел в Радолишки.
Больных летом было немного, да и то главным образом приходили вечером, после захода солнца, когда, как известно, люди свободнее.
В последнее время все домашние, а особенно женщины, заметили большие перемены в поведении знахаря. Он начал уделять больше внимания собственной персоне: сапоги начищал ваксой до блеска, купил две цветные блузы, подстригал бороду и волосы, которые раньше лежали у него на плечах, как у попа.
У Зони по поводу франтовства знахаря не было никаких сомнений. Надежный в таких делах женский инстинкт давно подсказывал ей, что безразличный раньше к женским прелестям Антоний Косиба высмотрел в городке какую-то бабу. Первоначальные подозрения, направленные на особу Шкопковой, хозяйки магазина, очень скоро рассеялись. Антоний, действительно, навещал ее магазин, но встречался там только с молоденькой девушкой, которая работала у Шкопковой.
Не один раз встречала ее Зоня. Ее разбирали смех и злость, когда она думала об этих ухаживаниях.
— Эй ты, старый! — говорила она, присматриваясь к собирающемуся в дорогу знахарю. — Чего это тебе вздумалось? Разве она для тебя?.. Опомнись! Для чего она тебе? Ходишь к ней и ходишь, а что выходишь? Тебе нужна здоровая баба, крепкая, не такая белоручка, как она.
— Как раз такая, как ты, — посмеивалась Ольга.
— А хоть бы и такая! А хоть бы! — воинственно наступала Зоня. — Хитрить не буду. Чем я хуже ее?.. Не такая молодая?.. Ну и что? Ты, Антоний, подумай сам, зачем тебе такая молодая?.. Да еще городская! С фанаберией, со шляпами. Грех возьмешь на душу!
— Замолчи, глупая! — отзывался, наконец, не выдерживая, знахарь, а потом отходил, ворча под нос.
— И что только может прийти в голову такой глупой!..
В действительности же он считал разговоры Зони переливанием из пустого в порожнее. Он и не собирался жениться. По отношению к женщинам он испытывал неприязнь, над источником которой не задумывался, боялся их и даже пренебрегал ими. Что же касается Марыси из Радолишек, здесь было совершенно другое дело. Марыся была настолько исключительной девушкой, что он считал немыслимым вообще сравнивать ее с женщинами. Мысль Зони о его женитьбе на Марысе была такой нелепой, что даже думать об этом не стоило, а если и задумывался, то лишь для того, чтобы понять, откуда в ее голове могло родиться нечто подобное.
Бывал он в магазине?.. Ну бывал, что же тут такого? Иногда отнесет Марысе какой-нибудь подарок?.. А разве он не имеет права?.. Что любит с ней разговаривать?.. Конечно, предпочитал разговаривать с ней, чем с кем-нибудь другим обсуждать всякие глупости… Бедная девушка, почти ребенок и одинокая, сирота. Как же не полюбить ее, не отнестись к ней сердечно, искренне, бескорыстно! Антоний чувствовал, что и она привязалась к нему, полюбила его от всего сердца, иначе не встречала бы его с такой радостью, не задерживала бы в магазине как можно дольше, не делилась бы с ним своими горестями и переживаниями.