Марыся взяла его за руку.
— Вот видишь, какой ты нехороший, а ведь обещал, что не будешь заниматься этим. Я не прощу тебе никогда, если из-за нас у дяди Антония будут какие-нибудь неприятности.
— Успокойся, родная. Этого не случится. Даже если я что-нибудь узнаю, это останется нашей тайной. Но разве у нас есть время заниматься сейчас чужими делами? Милая! Кстати, как поживает твой дневник?
Прошлый раз Марыся пообещала Лешеку принести свой дневник, описывающий почти каждый день ее жизни еще с детских лет, но заброшенный года три тому.
Она подала ему толстый том в полотняном переплете.
— Я хотела, чтобы ты прочел, — сказала Марыся, покрываясь румянцем. — Но, прошу тебя, не смейся надо мной. Я была когда-то очень глупенькой и… не знаю, стала ли умнее с тех пор.
— Ты самая умная девушка, которую я встречал, весело и торжественно заверил Лешек Марысю. — То, что ты оценила меня, — лучшее тому доказательство.
— Если таков твой критерий ума, — рассмеялась она, — то ты предстаешь не в лучшем свете, потому что выбрал такое ничтожество, как я.
— Это маленькое ничто для меня составляет все.
В тот же вечер, улегшись в постель, Лешек открыл дневник на первой странице и начал читать.
«Меня зовут Мария Иоланта Вильчур. Мне десять лет. Мой первый папа умер, а со вторым папой и мамой мы живем в нашем любимом домике лесничего в самом центре огромной Одринецкой пущи…»
Неумелые кривые буковки складывались в обычные, простые слова, которые вытягивались в волнистые линии и покрывали страницу за страницей.
Лешек невольно начинал улыбаться, и его глаза увлажнялись, когда он вчитывался в эти дорогие, бесценные листочки, которые раскрывали перед ним ее маленькие радости, трогательные детские переживания, светлую, чистую душу, такую нежную и чувствительную. Странички дневника провели его через детство и девичество Марыси, помогли понять ее и полюбить еще больше.
Глава XII
Окрашенные багрянцем листья начали тихо облетать с кленов. Стояла ранняя, теплая, солнечная осень. В будние дни крестьяне запахивали поля под озимые, трактом тянулись фурманки, нагруженные тяжелыми мешками, но в воскресенье движение на полях и дорогах замирало. Слышно было лишь стрекотание кузнечиков, изредка птица, шумно хлопая крыльями, взлетала над стерней, дорогу нет-нет, да неторопливо перебегал жирный заяц. Идиллическую тишину окрестных полей разорвал резкий треск мотора. Мотоцикл проскочил поворот на мельницу и свернул с тракта на боковую дорогу, вьющуюся между зарослями. Молодой Чинский ездил быстро, но был опытным водителем, и Марыся, которая сперва побаивалась ездить с ним, уже освоилась и сейчас чувствовала себя на заднем сиденье в полной безопасности. На крутых поворотах она лишь крепче держалась за Лешека.
Дорога вела в Вицкунский лес. Они приезжали сюда каждое воскресенье. Обычно после обеда Марыся выходила на дорогу за городом, и здесь они встречались — подальше от людских глаз. В этих местах редко кого можно было встретить, да Марыся и не опасалась, что ее узнают: зеленый комбинезон, шлем и очки изменяли ее до неузнаваемости. До леса было около шести километров. Там они проводили время до вечера, а когда начинало смеркаться, Лешек отвозил Марысю под Радолишки, а сам окружной дорогой возвращался в Людвиково.
Следовало сохранять осторожность как можно дольше, потому что злые языки перемыли бы Марысе косточки, узнай они, что она ездит в лес с молодым инженером.
В последнее воскресенье, помогая Марысе застегнуть комбинезон, Лешек сказал:
— Это наше последнее тайное свидание.
Его голос звучал решительно.
— Почему последнее? — спросила Марыся.
— Потому что завтра мы объявим всем, что помолвлены.
Марыся замерла.
— Что ты. Лешек! — прошептала она.
Ее вдруг охватил ужас перед тем, что рано или поздно должно было наступить. Конечно, она безгранично верила жениху, но все-таки глубоко в подсознании, словно сом в омуте, ворочалось неясное и тревожное предчувствие. Она не хотела задумываться над будущим, ибо настоящее было так прекрасно, а любые перемены несли с собой тревогу и беспокойство.
— Садись, любовь моя, — поторопил Лешек, — сегодня мы должны успеть переговорить о многом.
Она молча заняла место сзади. Плотный поток встречного воздуха всегда немного пьянил ее, но сегодня Марыся была почти в бессознательном состоянии. Она не предполагала, что развязка наступит так быстро, хотя и не знала, от чего зависело объявление об их помолвке. Да и откуда ей было знать, если Лешек после глубоких раздумий решил не посвящать ее в свои планы.