Все решилось еще вчера, и сейчас у него в кармане лежал юридический документ — нотариально заверенный контракт. По трехлетнему контракту молодой Чинский получал на фабрике должность руководителя производственного отдела с не очень высоким, но вполне приличным окладом.
Он поступил не совсем достойно, выцыганив у родителей такой контракт. Но был вынужден пойти на это ради своего будущего и будущего Марыси. Опасаясь, и не без основания, что девушка откажется пользоваться благами, полученными таким способом, Лешек предпочитал не посвящать ее в детали своего плана.
Сам Лешек не был в восторге от своей идеи, но и не чувствовал угрызений совести. В конце концов, это была борьба за жизнь, борьба за счастье его и счастье любимой девушки.
Он запланировал, что в понедельник объявит родителям о своем окончательном решении жениться на Марысе. Тогда, разумеется, они поймут, почему он настаивал на контракте.
— Да, — скажет он им, — это правда. Я предвидел, что вы захотите помешать мне, что, ставя кастовые предрассудки выше счастья собственного сына, постараетесь заставить меня изменить свое решение, используя все доступные вам средства. Поэтому я, естественно, предпринял некоторые контрмеры. Собственно, я ничем не злоупотребил. В течение трех лет вы будете выплачивать мне оклад, но не просто так, а за работу, за добросовестный и обязательный труд. А сейчас выбирайте: или вы соглашаетесь с ситуацией, знакомитесь с моей будущей женой и принимаете ее как нового члена семьи, или исключаете из семьи и меня.
Он знал заранее, что родители без борьбы не сдадутся, знал, что посыплются просьбы и угрозы, что будут слезы и оскорбления; дело, действительно, может дойти до разрыва отношений и открытой войны, но к этому он был готов.
В глубине души, однако, у Лешека теплилась надежда, что ему все же удастся получить их согласие на брак. Важно только, чтобы они согласились познакомиться с Марысей. Он был уверен, что ее обаяние, интеллигентность, доброжелательность и другие достоинства, которых он не встречал у большинства девушек, лучше любых слов смогут убедить родителей согласиться с выбором сына.
Во всяком случае он был готов ко всему и в зависимости от того, как воспримут родители его завтрашнее заявление, составлял дальнейший план действий.
Так или иначе, с завтрашнего дня Марыся должна была оставить работу в магазине. Если родители одобрят решение сына, то она сейчас же переедет в Людвиково. Если нет, то до регистрации ей придется уехать в Вильно. Лешек и там все приготовил: она пожила бы месяц у Корчинских — Вацек был школьным товарищем Лешека, — и пани Корчинская искренне бы заботилась о невесте Лешека, которого очень любила.
Оставалось обсудить с Марысей дела, касающиеся отъезда и расставания с прежней опекуншей. Как бы то ни было, Марыся еще несовершеннолетняя, и эта Шкопкова, хотя Лешек не принимал ее серьезно в расчет, могла создать какие-нибудь трудности. Кроме того, в случае отъезда в Вильно возникал еще один деликатный вопрос: он не знал, согласится ли Марыся, у которой наверняка нет собственных денег, взять у него необходимую сумму, пусть даже и небольшую. Пани Корчинская в Вильно займется гардеробом Марыси сама.
Обо всем этом размышлял Лешек, сидя за рулем мотоцикла. Устроившаяся сзади Марыся тоже была погружена в свои мысли. Дорога, как обычно в воскресенье, была пустынной. Только у мосточка они встретили крестьянскую телегу, которую тянула маленькая лошадка. Лошадь испугалась мотоцикла и бросилась в сторону. Хозяин был, наверное, пьян — вместо того, чтобы вовремя натянуть вожжи, он вывалился из телеги в придорожную канаву. Его пассажир последовал за ним. Столб пыли, поднятый мотоциклом, тут же закрыл эту картину. Лешек не остановился, но Марысе показалось, что на телеге сидела знакомая фигура.
И она не ошиблась: это был Зенон Войдыло. Когда мотоцикл исчез за поворотом в клубах пыли, Зенон выбрался из канавы и, угрожая кулаком, прохрипел вслед несколько крепких проклятий. Он был совершенно пьян.
Но ни Марыся, ни Лешек этого уже не слышали. Дорога постепенно расширялась и вливалась в старый высокоствольный лес.
Они добрались до небольшой полянки и разбили там свой маленький лагерь. Нехитрое угощение состояло из фруктов и нескольких плиток шоколада. Оставив припасы возле спрятанного в кустах мотоцикла и взявшись за руки, они пошли на край глубокого, обрывистого оврага, на дне которого протекал узенький черный ручеек. Часто сидя тут в тишине, они видели, как сюда на водопой приходили косули. Но сегодня они разговаривали, а их голоса далеко разносило эхо, которого пугались животные.