Она, однако, не теряла надежды и продолжала ждать. Сколько раз по звуку колес на дороге она узнавала, что едет не простая крестьянская телега, а бричка, столько раз сердце ее начинало биться сильнее.
— А вдруг это бричка из Людвикова?
Так случилось и в тот день, только бричка опять была не из Людвикова. Ее взял полицейский в гмине, и в ней сидел сержант Земек, которого сопровождал еще один полицейский и доктор Павлицкий.
Знахарь как раз кормил Марысю и, глянув в окно, снова опустил ложку в миску. Двери открылись.
— Добрый день, — поздоровался с порога сержант. — Мы к вам по делу, пан Косиба. Как там панна Марыся чувствует себя?
— Спасибо, пан сержант. Мне уже лучше, — весело ответила Марыся.
— Вот и слава Богу.
— Панове, позвольте больной закончить обед, — хмуро начал знахарь.
— Пусть заканчивает. Мы подождем, — согласился Земек и сел на лавку.
Доктор Павлицкий подошел к постели и стал молча присматриваться к Марысе.
— Температуры нет? — спросил он, наконец.
— Была, но уже нет, — ответил Косиба.
— А ноги и руки действуют?.. Осложнений нет?
— Нет, пан доктор, — откликнулась Марыся. — Я совершенно здорова, только слабая. Если бы не та косточка на затылке, которая должна срастись, я бы уже сейчас встала.
Врач сухо рассмеялся:
— Косточка?.. Хорошая косточка! Ничего-то ты не понимаешь, девочка. У тебя был перелом основания черепа…
Знахарь прервал его:
— Я готов. Что вам угодно? Он убрал пустую миску и стал так, чтобы загородить кровать Марыси от доктора.
— Пан Косиба, — обратился сержант. — Вы делали операцию после катастрофы?.. Трепанацию черепа?..
Знахарь опустил глаза.
— А если так, то что?
— Но у вас нет диплома врача. Вы знаете, что закон запрещает врачебную практику без диплома.
— Знаю. Но знаю также, что дипломированный врач, который в соответствии со своим долгом обязан был оказать помощь, в данном случае отказал в ней пациенту.
— Это неправда, — вмешался доктор Павлицкий. — Я осмотрел пострадавшую и сделал заключение, что ее состояние безнадежно. Она умирала.
Знахарь увидел широко открытые глаза Марыси и ее мгновенно побледневшее личико:
— Вовсе нет, — возразил он. — Никакой опасности не было.
Доктору от негодования кровь ударила в лицо.
— Как это?! А что же вы сами тогда говорили?
— Ничего не говорил.
— Это ложь!
Знахарь промолчал.
— Это не имеет значения, — вмешался сержант. — Так или иначе, пан Косиба, вы за это в ответе, хотя я должен вам пояснить, что ваша вина невелика, поскольку нет пострадавшего. Никто не пострадал из-за нарушения паном закона, напротив, пациенту была спасена жизнь. Но серьезнее обстоит дело по следующему вопросу: с помощью каких инструментов пан провел операцию?
— Разве это не все равно?
— Нет. Потому что пан доктор Павлицкий заявляет, будто вы присвоили его инструменты.
— Не присвоили, а украли, — жестко подчеркнул доктор.
— Значит, украли, — повторил сержант. — Вы признаете это, пан Косиба?
Знахарь молчал, опустив голову.
— Пан комендант! — заявил доктор. — Приступайте к обыску. Саквояж, видимо, здесь или спрятан в хозяйственных помещениях.
— Извините, пан доктор, — предупредил полицейский, — но прошу не диктовать, что я должен делать. Это мое дело.
Сержант сделал паузу и снова обратился к знахарю:
— Вы признаетесь?
— Да, — кивнул головой знахарь после минутного колебания.
— Зачем вы это сделали?.. Хотели нажиться или потому, что без этих инструментов вы не смогли бы спасти пострадавшую?
— Это не вопрос, — возмутился доктор Павлицкий. — Это подсказка! Если бы инструменты нужны были ему только для операции, то он бы уже вернул их.
— Эти инструменты у вас? — спросил полицейский.
— У меня.
— И вы возвратите их добровольно?
— Верну.
— Где они?
— Сейчас принесу.
Он медленно прошел мимо них, открыл дверь. В окно они видели его высокую ссутулившуюся фигуру. В избе никто не произнес ни слова. Спустя несколько минут Косиба вернулся с саквояжем.
— Это ваше? — обратился сержант к доктору.
— Да, это мой саквояж.
Может быть, пан доктор проверит, все ли на месте?
Павлицкий открыл саквояж и мельком проверил содержимое.
— Кажется, все на месте.
«Кажется» — это не ответ, — командным тоном произнес сержант Земек. — Прошу дать четкий ответ или назвать предметы, которые исчезли.
— Все на месте, — поправился доктор.
— Значит, составим протокол.