– Как же он похудел и как печален, – вполголоса сказала она госпоже Чинской.
– Постарайся его развеселить и делай вид, что не замечаешь в нем никаких перемен, – попросила Чинская, стиснув ей руку.
Четыре упряжки с санями, позвякивая бубенчиками, лихо выкатились к людвиковскому дворцу, будто на масленичных катаниях. И потом целый день Лешека ни на минуту не оставляли одного. В гостиной наперебой играли то радио, то граммофон.
И только после ужина он наконец остался один у себя в комнате. Тут ничего не изменилось за время его отсутствия. Он с тревогой заглянул в ящик письменного стола. Дневник Марыси лежал на своем месте.
Всю ночь напролет Лешек читал его, по нескольку раз возвращаясь к страницам, содержание которых, да что там, чуть ли не каждое слово, он так хорошо помнил. Заснул он только под утро и проснулся поздно. Слуга принес завтрак и сообщил:
– Господин хозяин на фабрике и велел спросить, не захотите ли вы туда заглянуть.
– Нет, – покачал головой Лешек. – Но я прошу вас позвать садовника.
– Хорошо!
– В оранжерее сейчас много цветов?
– Как всегда к празднику. Особенно хороши в этом году розы.
После завтрака пришел садовник, и они вместе отправились в оранжерею. Лешек указывал удивленному работнику все новые и новые цветы, а под конец сказал:
– Это все попрошу срезать.
– Срезать?!
– Да. И запаковать.
– А куда это отослать?
– Я сам все заберу.
– Так господин инженер уезжает?
Лешек ничего не ответил и направился к выходу.
– Простите, пожалуйста, – задержал его садовник, – но вы велели срезать почти все цветы. Это не мое дело, конечно. Только я не знаю, как госпожа…
– Хорошо. Прошу вас сказать обо всем госпоже и спросить, не будет ли она возражать.
– Но хозяйка поехала автомобилем на станцию и вернется только к обеду.
– Тогда спросите ее после обеда. Я тоже поеду только после обеда.
Лешек не сомневался, что мать согласится даже на еще большее опустошение оранжереи. Она ведь сразу догадается, зачем ему понадобились цветы.
Он вернулся к себе в комнату и принялся писать письма. Самое длинное было адресовано родителям. Короткие и дружеские – нескольким приятелям. Затем он написал официальное заявление в полицию и послание госпоже Шкопковой. Последнее было для него особенно важным. Оно должно было восстановить репутацию Марыси, реабилитировать ее в глазах всего города.
Он как раз закончил писать, когда в дверь постучала экономка, пани Михалевская. Вчера она не успела поздороваться с Лешеком. У нее было слишком много работы, как и всегда перед праздником. А теперь, узнав, что Лешек уезжает после обеда, она оторвалась от выпечки сдобы, отдав ее в умелые или не слишком умелые руки повара, только бы повидаться с молодым хозяином и выразить ему свою радость по поводу того, что снова, благодарение Господу, видит его здоровым. Она стала рассказывать, как все в округе расспрашивали, что и как у него, кто что говорил, кто что делал…
Лешек слушал ее болтовню, и ему вдруг пришло в голову, что эта женщина – живая хроника всего округа, а значит, она наверняка знает то, о чем ему не хотелось бы расспрашивать в городе.
– Михалеся моя дорогая, – сказал он, – у меня к тебе просьба.
– Просьба?
– Не знаешь ли ты, Михалеся… – у него задрожал голос, – не можешь ли ты мне сказать… где… похоронили…
– Кого?
– Где похоронили ту… девушку, что погибла во время аварии?..
Женщина даже рот раскрыла от удивления.
– В какой аварии?
– Ну… той, в какую она попала вместе со мной! – Он явно терял терпение.
– Иисус и Мария! – вскрикнула Михалеся. – Да что ж вы такое говорите, господин Лешек! Как же ее могли похоронить?! Вы ведь про Марысю спрашиваете?.. Что у Шкопковой служила?.. Так она жива!
У Лешека кровь отхлынула от лица. Он сорвался со стула и чуть не упал.
– Что?! Что?! – жутким шепотом спрашивал он, так что перепуганная Михалеся даже отступила к двери.
– Да богом клянусь! – воскликнула женщина. – Зачем же было ее хоронить? Она выздоровела. Ее вылечил тот знахарь, и его потом за это в тюрьму упекли. А она так на мельнице и живет. Я ж от людей-то знаю. Да вот и наш Павелек, с кухни который, своими глазами ее видел… Боже! На помощь!..
Лешек покачнулся, зашатался и упал на пол. Испуганная экономка решила, что он потерял сознание, но услышала всхлипывания и какие-то бессвязные слова. Не понимая, что происходит, но чувствуя свою ответственность за случившееся, она выбежала из комнаты, призывая на помощь.