Глава 12
С кленов начали опадать первые красные листья. Осень была еще ранняя, теплая, тихая, солнечная. По будням в поле выходили крестьяне с плугами, по трактам тянулись возы, нагруженные тяжелыми мешками, а по воскресеньям везде было пусто. Только оглушительно трещали сверчки, порой какая-нибудь птица спокойно и безмятежно парила над ржаными полями или тяжело пробегал разжиревший заяц.
Это тишину разорвал резкий громкий рев мотора. Мотоцикл проехал поворот к мельнице и свернул с главного тракта на боковую дорогу, обсаженную кустарником. Молодой Чинский ездил быстро, но он был прекрасным водителем, и Марыся, которая поначалу, во время первых поездок, еще немного боялась, теперь уже чувствовала себя на заднем сиденье в полной безопасности. Только на крутых поворотах, повинуясь инстинкту, крепче хваталась за своего спутника.
Дорога вела к Вицкуновскому лесу. Они приезжали сюда каждое воскресенье. Обычно после обеда Марыся выходила за город на тракт, где они и гуляли подальше от людских глаз. Им тут редко кто-то встречался, но в этом случае Марыся могла не опасаться, что ее узнают. Зеленый комбинезон, шлем и очки меняли ее до неузнаваемости. До леса было около шести километров, и там они проводили время до самого вечера. Потом Лешек отвозил Марысю обратно в Радолишки, а сам окольной дорогой возвращался в Людвиково.
Им необходимо было соблюдать крайнюю осторожность, потому что злые языки не пощадили бы Марысю, если бы пошли слухи, что кто-то видел, как она с молодым инженером ездила в лес.
Но в то воскресенье, помогая Марысе надеть комбинезон, Лешек сказал:
– Это будет последняя наша тайная встреча.
В его голосе прозвучало что-то необычное.
– Почему последняя? – спросила Марыся.
– Потому что завтра мы объявим о нашей помолвке.
Марыся застыла.
– Что ты такое говоришь, Лешек! – прошептала она.
Ее вдруг охватил страх перед тем, что должно было произойти. Конечно же, она верила жениху. Безгранично верила. Но где-то в глубине души, в подсознании ее таилось какое-то спокойное и печальное сомнение в успехе. Она предпочитала не думать о будущем. Настоящее было так прекрасно, что любые перемены, казалось, могли все сделать только хуже.
– Ну, садись же скорее, любимая, – поторопил Лешек, – нам сегодня понадобится много времени, чтобы все хорошенько обсудить.
Она молча села на заднее сиденье. Встречный поток воздуха всегда слегка одурманивал ее, но сегодня она была в почти бессознательном состоянии. Марыся и мысли не допускала, что все может произойти так скоро, и даже не догадывалась, от чего зависело объявление об их помолвке. Она не знала и никак не могла узнать, потому что Лешек после долгих размышлений решил скрыть от нее свои действия ради обеспечения их будущего.
Как раз накануне он осуществил задуманное, и теперь у него в кармане лежал самый настоящий, по всем правилам написанный документ. Это был договор между родителями и сыном о найме на работу на три года. В силу этого договора молодой Чинский получал должность управляющего производством на фабрике; оклад его был не очень высокий, но вполне достаточный.
То, что он вытянул из родителей этот договор, было не слишком красиво. Ему пришлось прибегнуть к уловке, но именно потому, что уловка была не совсем честной, он предпочитал не говорить о ней Марысе. Он боялся и, вероятно, не без оснований, что девушка стала бы возражать и не захотела бы воспользоваться благами, добытыми таким способом.
Сам Лешек не был в восторге от своей предприимчивости, но и особых угрызений совести по ее поводу не испытывал. В конце концов, это была борьба за их обеспеченный быт, за собственное счастье и счастье любимой девушки. Он должен был раздобыть средства к существованию, и он их раздобыл. Ему надо было лишить родителей орудия принуждения – и он это сделал.
Он уже решил, что в понедельник сообщит им о своем решении жениться на Марысе. Тогда они, разумеется, поймут, почему он так боролся за этот контракт.
«Да, – скажу я им, – это правда. Я предвидел, что вы захотите воспрепятствовать моей женитьбе, предвидел, что, ставя свои кастовые предрассудки выше, чем счастье вашего сына, вы постараетесь заставить меня изменить свое решение и не отступите перед использованием любых средств. Поэтому и я не вижу оснований отказываться от средств защиты. Впрочем, я и не особо злоупотреблял вашим доверием. Вы должны будете три года платить мне оклад, но ведь не просто так. Взамен вы получите добросовестную и старательную работу. А теперь у вас есть выбор: либо вы смиритесь с ситуацией, познакомитесь с моей будущей женой и примете ее в качестве нового члена нашей семьи, либо исключите из этой семьи и меня».