Ох, он прекрасно знал, что родители сразу не сдадутся. Знал, что посыплются просьбы и угрозы, что будут слезы и оскорбления, что на самом деле может дойти до разрыва отношений и открытой войны. Но избежать этого все равно не получится.
Однако в глубине души Лешек надеялся, что в конце концов ему удастся добиться их согласия. Только бы они согласились увидеть Марысю. Он не сомневался, что ее очарование, ее ум, доброта и все те достоинства, которых он не встречал в других девушках, лучше всего сумеют убедить родителей.
Во всяком случае он был готов на все и, в зависимости от того, как родители примут его завтрашнее заявление, составил дальнейший план действий.
Так или иначе, но Марыся уже завтра должна была оставить работу в магазине. Если родители смирятся с волей сына, ей следует тут же переехать в Людвиково. Если нет, то ей придется до свадьбы уехать в Вильно. Лешек и там все подготовил. На этот месяц она поселилась бы в семье у Вацека Корчинского, его школьного приятеля, а госпожа Корчинская самым сердечным образом позаботилась бы о невесте Лешека, которого очень любила.
Оставалось только обговорить с Марысей все дела, связанные с ее отъездом и разлукой с опекуншей. Что бы он ни планировал, девушка была совсем молоденькой и Шкопкова могла бы чинить ей препятствия, хотя Лешек и не считал это серьезной причиной. Кроме того, в случае отъезда в Вильно возникал еще один весьма щекотливый вопрос: деньги. Он не знал, согласится ли Марыся, у которой своих денег наверняка не было, принять от него нужную сумму. В общем, сумма эта была не столь уж велика. Госпожа Корчинская занялась бы в Вильно пополнением гардероба Марыси, а он потом сам бы с ней рассчитался. К счастью, для Вацека, который, как адвокат, прекрасно зарабатывал, такие мелкие траты были бы почти незаметны.
Обо всем этом размышлял Лешек по дороге, Марыся, сидя у него за спиной, тоже погрузилась в свои мысли. Дорога, как обычно по воскресеньям, была пуста. Только около мостика они встретили крестьянскую фурманку, которую тянула маленькая лошадка. Она испугалась машины и рванула в сторону. Возчик, похоже, был пьян, потому что, вместо того чтобы вовремя натянуть вожжи, спрыгнул в придорожную канаву. Его пассажир покатился вслед за ним. Облако пыли заволокло всю эту картину, которая промелькнула перед ними за какую-то секунду. Лешек не остановился, и только Марысе показалось, что пассажир фурманки был ей знаком.
И она не ошиблась: пассажиром был Зенон Войдылло. Когда мотоцикл скрылся в облаке пыли за поворотом, Зенон выбрался из канавы и, погрозив кулаком вслед уехавшим, пробормотал несколько сочных проклятий, тем более выразительных, что он, конечно же, был пьян в драбадан.
Но ни Марыся, ни Лешек уже не услышали этого. Дорога как раз стала шире и нырнула в старый высокоствольный лес.
Они доехали до небольшой полянки и устроили на ней свой маленький пикник. Их незатейливое пиршество состояло из фруктов и пары плиток шоколада. Они оставили все это около укрытого в кустах мотоцикла и, взявшись за руки, пошли к краю оврага. Марыся и Лешек всегда тут сидели. Овраг был глубокий, с крутыми склонами, на дне его струился узенький черный ручеек. Обычно, сидя тут в тишине, они видели, как к воде приходили косули. Но на этот раз они разговаривали, и их голоса, эхом отдаваясь в овраге, должно быть, спугнули животных.
– Любимая моя, – говорил Лешек, – все наши неприятности уже позади. Через месяц мы обвенчаемся. Представляю себе нашего достопочтенного ксендза с миной на лице, когда мы придем к нему попросить, чтобы он объявил о нашей помолвке! Ну и остальных тоже! Вот будет сенсация!
Он потер руки и удивился, посмотрев на Марысю:
– Тебя что-то тревожит?
– Понимаешь, – вздохнула она, – для меня это будет не слишком приятно. Легко представить, что люди начнут говорить.
– И что такого они могут сказать?
– Ну, что я выхожу за тебя ради выгоды… ради денег, положения, что я провернула удачное дельце и мне удалось заарканить богатенького муженька…
Лешек покраснел.
– Какие глупости! Как ты можешь даже допускать такое?
– Ты же прекрасно и сам знаешь, что именно так и станут говорить.
– Тогда я им скажу, – взорвался он, – что они болваны. Все хотят мерить своей убогой меркой. Только от тебя руки прочь! Прочь! Не бойся, я сумею защитить свою жену даже от самого дьявола! Если уж тут вообще можно употреблять такое мерзкое слово, как выгода, то это как раз я собрался провернуть выгодное дельце, женясь на тебе. Да, именно я, потому что не смог бы жить без тебя. И не захотел. А вот ты вышла бы за меня, даже если бы у меня гроша в кармане не было и я назывался каким-нибудь Пипчиковским и был обыкновенным работником. Я готов поклясться, что это так и есть!