Марыся прижалась к нему.
– И это не было бы лживой клятвой. И я уж, наверное, предпочла бы, чтоб ты был беден.
– Но ведь я и так беден, любимая. У меня ничего нет. Все принадлежит моим родителям и зависит от их воображения. У меня же есть только должность в Людвикове, оклад и маленькая квартирка. Вот и все. Так что сама видишь, не сделала ты выгодной партии. Самым большим моим сокровищем будешь ты… и это сокровище я никому не уступлю…
Он с восторгом смотрел на ее склонившуюся головку, на золотистые солнечные блики, игравшие на гладко зачесанных волосах, на тонкий профиль.
– Ты даже не знаешь, – сказал он, – какая ты красивая. Я ведь видел тысячи женщин. Тысячи. Видел знаменитых красавиц, по которым сходит с ума весь мир, разных кинозвезд и тому подобных дам. Но ни одна из них и сравниться с тобой не могла бы. И уж наверняка ни у кого больше нет такого очарования. Ты не знаешь, что каждое твое движение, каждая улыбка, каждый взгляд – это произведение искусства. Даже в этих паршивых Радолишках тебя сумели разглядеть! Вот увидишь, что будет, когда я введу тебя в общество! Да все там просто потеряют головы! Обещаю тебе! Самые знаменитые художники будут добиваться права писать твои портреты. А иллюстрированные журналы станут публиковать твои фото…
– Боже мой! – засмеялась она. – Ты страшно все преувеличиваешь!
– Совсем не преувеличиваю! Сама увидишь. А я буду ходить гордый, как король. Я знаю, что это тщеславие, но ведь этот недостаток есть почти у каждого мужчины. Каждого из нас безмерно радует и наполняет гордыней, если ему все завидуют из-за женщины, которой он обладает.
Марыся покачала головой.
– Если б и нашлись такие, которые увидели бы во мне какую-то там красоту, то этого маловато для зависти. Мне даже страшно подумать, как я могу скомпрометировать тебя из-за незнания светского этикета, неумения вести себя и собственной глупости.
– Марыська!
– Ну да. Ты думаешь, твои знакомые забудут, что я была девушкой из лавки Шкопковой? Да они все время будут следить за мной. Ведь я и в самом деле самая обыкновенная Золушка, простодушная провинциалка. Я не обладаю манерами, присущими людям твоего круга, не умею разговаривать с ними. У меня почти нет никакого образования. Правда, мамочка хотела подготовить меня и мечтала, чтобы я школу окончила, но, как ты знаешь, обучение я так и не окончила. Ты женишься на совсем простой девушке.
Голос ее звучал печально. Лешек нежно взял ее за руку и спросил:
– Марысенька, скажи, ты считаешь меня наивным и слепым глупцом?
– Ну что ты! – запротестовала она.
– Неужели ты думаешь, что мои критерии и уровень моих требований значительно ниже, чем у моих родных и знакомых?.. Судя по твоим словам, именно такой вывод и напрашивается. Я, как последний дурак, беру тебя в жены, вижу в тебе достоинства, которых ты не имеешь, и только мои родители, внимательно посмотрев, откроют, как же ошибался их сын.
– Нет, Лешек, – возразила Марыся, стараясь успокоить его. – Просто ты на мои недостатки смотришь снисходительно, потому что любишь меня.
– Значит, и они тебя полюбят.
– Дай-то бог.
– Должен сказать, что твои недостатки вообще сплошь воображаемые. Я бы всем девушкам пожелал выглядеть так изысканно, как ты, и чтобы у них было столько же врожденного ума и утонченности чувств. А если говорить о манерах, этикете и вообще об умении держать себя в обществе, то я уверен, ты это все усвоишь без малейшего труда, а учиться ты сможешь столько, сколько душа пожелает. Но не слишком много, потому что мне не хочется иметь жену значительно умнее меня.
– Этого можешь не опасаться, – засмеялась она.
– А я вот больше всего этого боюсь. – Он сделал серьезное лицо. – Знаешь, когда я убедился, что моя Марысенька – умница-разумница?
– Не знаю.
– Когда ты ни словечка не сказала мне о местечковых скандалах. Ведь я же мог заподозрить, что этот Собек, который встал на твою защиту, имел какие-то права на такое поведение. Но ты, наверное, подумала: «Не буду я объясняться с Лешеком, потому что если у него появились какие-то мерзкие подозрения, то он не стоит даже объяснений».
Марыся не помнила, чтобы она так думала, но возражать не стала.
– Мне просто не хотелось втягивать тебя в эти неприятные дела, – сказала она.