– Но это же неправильно! Кто должен защищать тебя, если не я?
Он задумался и прибавил:
– А вот мне следует как-нибудь зайти на почту и пожать руку этому Собеку. Правда, это нахальство с его стороны, что он посмел влюбиться в тебя, но тогда поступил как настоящий мужчина.
Солнце опустилось совсем низко. В это время они обычно уже собирались возвращаться, но сегодня им еще многое надо было обсудить. Они договорились, что на следующий день Марыся сообщит пани Шкопковой о своей помолвке и о том, что больше не будет работать у нее в магазине.
– А еще скажи ей, – предложил Лешек, – что если она считает, что твой уход нанесет ей ущерб, то ты вернешь ей все потери, пусть подсчитает.
– Ты не знаешь ее, – ответила Марыся. – Она никаких счетов выставлять не станет, да и я все отработала. Она бы смертельно оскорбилась при одном лишь упоминании о возмещении ущерба. Это очень добрая женщина. Я боюсь другого: она не поверит в помолвку.
– Но ведь я приеду где-нибудь около полудня, и она услышит от меня подтверждение. Во всяком случае ты заранее уложи все свои вещи.
– Лешек, любимый мой, чем же я заслужила такое счастье?!
Он обнял ее и с величайшей нежностью прижал к себе. Его переполняла невыразимая радость от того, что он есть и будет всем на свете для этой девушки, чудеснейшей девушки, у которой больше не осталось никого из близких. И одновременно сам себе удивлялся. Он столько раз держал в объятиях разных женщин и никогда не испытывал ничего, кроме вожделения. Почему же по отношению к этой женщине, которую он, несомненно, желал более, чем кого-либо другого на всем земном шаре, даже вожделение было иным, проникнутым неизменной любовью и почти религиозным благоговением? Когда-то, во время первых встреч с Марысей, он и на нее смотрел так же, как на остальных. Если б тогда она оказалась с ним наедине… Ничего не остановило бы его и не помешало совершить ужасную ошибку.
«Слава богу, что так не случилось», – думал он.
Они еще долго бродили по лесу, и было уже почти темно, когда решили возвращаться. По лесу, где попадалось много вывороченных деревьев и торчащих из земли корней, они ехали медленно. Хотя бояться, в общем-то, было нечего. Лешек знал дорогу как свои пять пальцев, помнил каждую выбоину, каждый камень, каждый поворот. Он и в темноте доехал бы до тракта, а при свете мощной фары они вполне безопасно могли ехать даже на приличной скорости.
Так, по крайней мере, они думали.
В тот момент, когда мотоцикл вырвался из леса, а его громкий рокот наполнил спящую долину до самого тракта, на одном из поворотов боковой дороги показалась фигура мужчины.
Зенон, бывший семинарист, долго их тут поджидал. Он проспал в канаве несколько часов и очень боялся, как бы во время его забытья мотоцикл не проскользнул обратно к тракту. К счастью, его тревога оказалась напрасной. Со стороны Вицкуновского бора слышалось приближающееся тарахтение мотора, а иногда с дороги видно было, как по темным зарослям скользит луч фары и листва под ним вспыхивает ярким зеленым цветом.
– Ну, теперь они от меня не уйдут, – бормотал Зенон.
Он уже неделю пил без просыпу. Выпросил у тетки в Швечанах несколько десятков злотых и, возвращаясь в Радолишки, иногда пешком, иногда на попутной фурманке, не пропускал ни одной корчмы, ни одного шинка. Возвращался же он, чтобы еще раз попросить отца о прощении, хотя и не верил, что его простят, а потому, отчаявшись, напивался до полного бесчувствия. Когда после обеда он встретил по дороге мотоцикл Чинского и узнал в тех, кто на нем ехал, виновников его изгнания из дома, в нем изо всех сил заговорили ненависть и жажда мести, а в пьяной голове созрел коварный план.
«Вот уж теперь они мне за все заплатят, за все мои несчастья», – твердил он.
Зенон знал, что они будут возвращаться этой дорогой, объезда тут не было. Поэтому он притаился в канаве за поворотом и ждал.
У него еще шумело в голове, его пошатывало, но, услышав шум приближающегося мотоцикла, он быстро и справно приступил к делу. Он все точно просчитал. Сразу за этим поворотом дорога круто идет вверх, Чинскому придется прибавить газу, и он смело сделает это, потому что поворот довольно плавный. Когда же сразу за поворотом Чинский заметит непредвиденное препятствие, тормозить будет уже поздно и он вряд ли сумеет избежать катастрофы.
О том, чтобы перегородить дорогу, Зенон позаботился заранее. Он приготовил две толстые подгнившие колоды, найденные в зарослях, и кучу камней, которых в канавах было предостаточно.