Через пятнадцать минут машина криминального авторитета покинула стоянку у доходного дома, а во флигель Владимира заглянул Матвей Панкратович:
— Ну как, не барагозили?
— Нет, Панкратович, всё нормально, — обрабатывая иглы, ответил Владимир. Авторитет был его последним пациентом на сегодня. — Авгур из «Иванов»? Сколько у него ходок?
— Три, — ответил бывший городовой. — прощелыга известный, самый неуловимый манвихер на моей памяти. Натуральная легенда в узких кругах. «Брали» его, когда ему самому было нужно на «зоне» оказаться.
Владимир лишь кивнул. «Поработать» с губернской элитой криминала настоятельно рекомендовал Матвей Панкратович, он же через свои старые связи организовал пару клиентов и через сексотов, которых у отставного городового оказалась настоящая тьма, запустил волну слухов, так или иначе направленных на создание определённой репутации у Владимира и очернение репутации «папахена» молодого человека, заблаговременно выбивая у того почву из-под ног. Казак смотрел в будущее, предвидя проблемы с Викой и отцом молодых людей, который наверняка подтянет «братков» к решению вопроса. Инициатива Матвея Панкратовича должна была напрочь связать руки господина Чаровникова в Н-ске. А с криминалом казак рассудил так: простые «шестёрки» к целителю не пойдут, а от авторитетов так и так никуда не деться, лучше уж с ними работать на собственных условиях, заранее обозначив рамки сотрудничества, очертив их строго подзаконными актами, чем ждать, когда они подберут к нему ключики с какой-нибудь неожиданной стороны. Выслушав казака, Владимир согласился с его доводами, поставив только одно условие — «пациенты», назовём их так, приезжают к нему. Разъезжать по «малинам» Владимир не собирался.
С другой стороны, всем прекрасно известно, что осведомители криминальных боссов работают не хуже агентов спецслужб. Наверняка у боссов уже есть своеобразные папочки на героя-орденоносца, они давно прокачали ситуацию и в случае необходимости перед ними не встанет вопрос за кого вписаться в конфликте отца и детей. Матвей Панкратович и Владимир небезосновательно надеялись, что выбор будет в их пользу.
Сам Матвей Панкратович по-прежнему исправно исполнял добровольно взятые на себя функции связующего звена с различными ветеранскими организациями и Владимир в приёмные дни бесплатно принимал одного-двух отставников, отдавая предпочтение младшим чинам.
«Китайские капли» также имели вполне себе доморощенное происхождение. Седые волхвы борозды не испортят! Ведагор знал рецепт, а Владимир его тщательно воспроизвёл, только залегендировал забугорным происхождением, чтобы не быть погребённым заказами, так как варить зелье действительно оказалось выматывающей морокой.
«Бззззыыы — бззззыыы, бззззыы — бззззыыы!»
Телефон, поставленный в режим вибрации, не унимался.
«Бззззыыы!» Замолкнув ненадолго, лежащий на подоконнике мобильник вновь разродился раздражающей вибрацией.
— Извини, Катюша, я отвечу на вызов, а то, чувствую, телефон всю душу из нас вынет, видишь, как надрывается, — бросив на подоконник раздражённый взгляд, сказал Владимир девочке, лежащей на массажном столе. — Мама…, Инесса Александровна, мы почти закончили. Катя пусть немного полежит, нагрузку ей давать постепенно, каждый день увеличивайте прогулки на пять — десять минут. Завтра у нас последний сеанс и можно будет поздравить вас с выздоровлением.
Зло скрипя зубами, Владимир подошёл к подоконнику, в уме продумывая желчный монолог, который навсегда отобьёт надоедливому абоненту желание звонить на его номер, но придуманная речь мгновенно выветрилась из головы, стоило разглядеть имя того, кто посмел его беспокоить в неурочное время.
— Да! Слушаю, Вика! — почти крикнул в трубку Владимир.
— Вов, я в электричке!
— Где ты, я не понял, — резкий гудок заглушил слова сестры.