Когда Вика, взвалившая на свои плечи обязанности администратора его салона, медсестры и санитарки в одном лице, свалилась спать без задних ног, Владимир, запершись в своей комнате, долго кидал на стол кости. Ведагор слыл асом в гадании, впрочем, Ласка нисколько ему не уступал, пройдя обучение у бывшего жреца Сэта, которого выкупил из рабства у ливийцев. Служитель бога ярости, хаоса, войны и смерти, единственного божества, способного во тьме победить змея Апопа, оказался и сам не прост. Жрец бога-воина и сам был не прочь покрутить копьём или хопешем. На удивление, два бывших раба нашли много общего друг у друга, особенно в любви к оружию… Да, давно это было и памяти о богах тех не осталось, но как Владимир не бросал кости, какие бы наговоры не читал, результат не менялся. Тётки таким иезуитским способом через вторые и третьи руки мстили дважды обидчику — вину за фиаско на приёме с последующей опалой они тоже взвалили на него, курицы безмозглые.
Ссыпав гадальные кости в кожаный мешочек и плотно затянув тесёмки, Владимир убрал его в сейф, достав из несгораемого железного ящика с кодированным замком на дверце обычный почтовый конверт с несколькими тёмными волосками внутри.
— Долг платежом красен, а долги надо раздавать, тем более я обещал…
Через несколько часов, подслеповато прищурившись глазами, красными из-за полопавшихся капилляров, Владимир убрал в сейф картонную коробочку с маленькой, вручную изготовленной куклой, к тряпичной голове которой были приклеены извлечённые из конверта волоски.
— Всё, спать, спать, спать. Завтра в суд, а я вампира косплею.
— Ой, Вова, смотри!
Убрав сорванный букетик ромашки в полотняную сумку, Вика пальцем указала в сторону разлапистых кустиков дикой малины, росших на краю лесной поляны.
— Смотри, — повторила сестра.
— Малиновка, — улыбнулся Владимир, протягивая в сторону пичуги раскрытую ладонь.
На движение человека птах с ярким оперением на груди возмущённо цвиркнул и перебрался повыше, на ветку орешника, но далеко улетать не стал.
— Не бойся, маленький, — осторожно прошептала Вика, высыпая на ладонь брата несколько заранее наловленных мух и оводов.
— Теперь замри, — ответно шепнул Владимир.
Птах на ветке надул грудку, тоненько пикнул и начал заинтересованно сверкать бусинками глаз. Сорвавшись с ветки, птичка принялась кружить над головами брата и сестры, в конце концов аккуратно спланировав на ладонь Виктора. Ухватившись острыми коготками за безымянный палец, птах цапнул клювом несколько мух и стрелой умчался в сумрак рёлки.
— Твоя очередь…
Вика чуть ли не подпрыгивала от нетерпения и возбуждения.
— Успокойся, — принялся наставлять Владимир. — Представь, что ты в Храме. Одна, кругом умиротворяющая тишина, мир в душе и спокойствие.
Прищурив глаза и вытянув вперёд ладонь с угощением, Вика замерла с полуулыбкой Джоконды на устах.
В этот раз красногрудый птах обошёлся без прелюдий с осторожным облётом вокруг и тревожным поцвиркиванием. Вынырнув из лесного полусумрака, он сразу опустился на мягкую ладошку Вики, которая замерла в немом восхищении. Набив клюв подношением, малиновка вспорхнула с места, умчавшись в том же направлении, что и первый раз.
— В гнездо полетел, — тихо сказал Владимир, возвращаясь к сбору трав, — птенчиков кормить.
— Вау! — Вика, всё ещё находясь под впечатлением от того, что ей удалось или посчастливилось с ладони покормить птичку, раскинув руки в стороны, спиной упала на траву.
— А ты не хотела в лес идти, — поддел Владимир, махая рукой в сторону. — Там, за чащей лосиха с маленьким лосёнком ходит. Звать будем?
— Нет, лоси для меня слишком, — закрылась ладошкой от солнца Вика. — Мне белочки и зайчики милей.
— Да? Значит с Малышкой познакомиться не хочешь?
— Какой малышкой? — привстала Вика, округляя глаза на небольшого узкотелого зверька с коричнево-рыжеватой спинкой и белой грудкой, взобравшегося на левое плечо Владимира и теперь хитро поглядывающего тёмными блестящими глазками на развалившуюся на земле человеческую самку.
Прянув маленькими округлыми ушками, зверёк, быстро перебирая короткими лапками, переместился на рюкзак сборщика трав, сунув узкую мордочку в один из боковых кармашков.
— Это же ласка, да? — встала на колени Вика.
— Она самая, Малышкой кличут.
Между тем сама обсуждаемая короткохвостая персона нетерпеливо чирикнула и полностью забралась в карман, выбравшись оттуда с куском варёной колбасы в бумажной салфетке. Крутнувшись вокруг ног Владимира, рыжая стрела скрылась в малиннике.