Глядя на брата, Вика неожиданно весело расхохоталась:
— Ой, не могу! Ой, держите меня семеро…
— Чего ржёшь, как оглашенная?
— Белоснежек и семь гномих, ха-ха-ха! Если ты ещё запоёшь, будет полное попадание в образ. Птички, лосята, белочки и ласки — Диснейлэнд на минималках. Я не удивлюсь, если сейчас из-за пенька ушастый Микки-Маус выползет. Вов, как это у тебя получается?
— Надо просто знать лес и относиться к нему с любовью и уважением, — пожал плечами Владимир, вспоминая Ведагора с его глубокими знаниями окружающего мира. — Звери и птицы никогда не пойдут навстречу к плохому человеку.
— А ты, значит, хороший? — выстрелила провокационным вопросом Вика.
— А я просто человек, — не поддался на провокацию Владимир. — Со всеми человеческими пороками и добродетелями. Родных люблю и защищаю, врагов стараюсь уничтожать. Не мне судить, плохой я или хороший. Для тебя я, к примеру, хороший, где-то даже замечательный, а взять того же нашего папашу, то его мнение окажется сильно противоположным твоему. Какой я для него человек? То-то и оно. Правда его самого хорошим можно назвать с большой натяжкой.
— С очень-очень большой, — буркнула Вика.
— Да и враг он из разряда «так себе», больше нервы треплет и зудит, как комар. У животных другая оценка ценностей. Эй, хватит уже воровать!
Пока брат и сестра разглагольствовали и философствовали, обнаглевшая ласка стырила из кармана рюкзака второй кусочек колбасы и, стелясь по земле, бодро улепётывала в укромное место.
— Прикормил на свою голову, — сплюнул Владимир.
— Нет, братик, не Белоснежик ты ни капельки. Нет в тебе слащавости и бархатного голоса. Тебе бы пару веток за спиной воткнуть и голову тиной болотной присыпать — вылитый леший!
— Так, — пропустив сравнение мимо ушей, Владимир повернулся к сестре, — я гляжу у тебя торба полная? Нет, а почему? Давай-давай, паши, до вечера ещё далеко! Ромашки сами себя не сорвут, давай, впрягайся, лошадка.
— Сатрап! — как мышь на крупу надулась Вика, но к сбору приступила, правда хватило её всего лишь на двадцать минут:
— Вов?!
— Чего тебе, мелкая?
— Я тебя спросить хотела, да всё не решалась…
— Сегодня, значит, решилась?
— Ну-у, — потупила взор Вика.
— Спрашивай, раз хотела.
— Вов, а почему ты на суде, ну, почему вы с Виктором об орденах на суде умолчали. Я понимаю, что судья в курсе, но как-то её решение не совсем логичным получается.
— Закладка на будущее, мелкая, — заворачивая собранные травы в мягкую тряпицу, ответил Владимир. — Папаша, как ты понимаешь, не успокоится. В суд высшей инстанции он сто процентов пойдёт, точнее, уже пошёл, здесь и сыграет наш козырь из рукава — это первое.
— А второе?
— А на второй план выходит желание хорошенько подёргать старых университетских козлов за бороды и стукнуть их лбами, потоптавшись по репутации. Можно сказать, что княгини Барятинские твоего большого брата ткнули носом в «мерде», что по-французски означает отходы жизнедеятельности организма. Дамы интригами и чужими ручками сумели подстроить несколько пакостей обидчику их ненаглядного сыночки, почему бы и мне не воспользоваться их оружием?
— И как тебе помогут ордена?
— О, они очень помогут, помяни моё слово, — с пафосом выдал Владимир. — Добрым словом и орденами можно добиться намного больше, чем просто добрым словом. Нет, ты посмотри на эту паразитку!
Рыжая проныра окончательно распотрошила карман рюкзака, скрываясь в кустах с куском хлеба, который раньше был заготовкой бутерброда.
— Ладно, мелкая, план по сбору на сегодня мы выполнили, следующий раз по травы пойдём в полнолуние.
— А я оборотнем не стану?
— Не станешь.
— А вампиром?
— И вампиром не станешь! Заноза в заднице ни вампиром, ни оборотнем стать не может. Небо, где были мои мозги?
— У тебя есть мозги?
— Были! Пока ты их чайной ложечкой не вычерпала! Куда, нет там больше ничего, — последняя фраза относилась к бесстыжей ласке, вновь принявшейся кружить вокруг спущенного на землю рюкзака с разнотравьем. — Ты всё сожрала, утроба ненасытная.
Возмущённо чирикнув, Малышка растворилась под сенью малинника, только рыжий хвостик вильнул.
— Вов…
— Спрашивай уже, хватит Вовкать, — продевая руки в лямки рюкзака, процедил Владимир.
— А княгиням ты мстить будешь?
— Уже, — щёлкая пластиковыми карабинами и застёжками, ответил Владимир. — Но я тебе ничего не говорил, мелкая. Заруби себе на носу и молчи в тряпочку, усекла?