— Владимир, скажите, а как и кем вы видите себя в губернии и Н-ске?
— Никем и никак не вижу, — абсолютно спокойно ответил Огнёв. Удивление, воцарившиеся в свите губернатора можно было резать ножом.
— Интересно вы пошутили, — попытался обернуть ситуацию в шутку Павел Сергеевич. Барон Корф лишь вздёрнул брови, требуя пояснений.
— Понимаете, я никак не вижу себя в губернии, так как в следующем году планирую поступать, не стану говорить куда, чтобы не сглазить, но точно не в Н-ске.
— А чем вас не устраивают наши, скажем так, кузницы кадров? — оглянувшись на ректоров, проявил интерес барон.
— Что вы, Ваше благородие, меня они устраивают. Фокус в том, что я их не устраиваю. В моей альма-матер создали комиссию по подтверждению квалификации. Вроде как имеют право, только я не слыхал и в постановлениях не читал, что обладатели высших государственных наград подпадают под квалификационные комиссии. Поправьте меня, если я не прав. Но, видимо, Андрею Петровичу закон не писан. На льготы, которые распространяются на отслуживших в армии и положены обладателям государственных наград, ректорат и администрация плевали с высокой колокольни. Что ж, я решил не переть буром, избавив университет от своего присутствия. Пусть живут и повышают престиж и репутацию университета как хотят, я же отказываюсь учиться под его крышей. Свои права я знаю, только мне надоело каждый раз доказывать их через суд. А на попытке поступить в медицинский я также потерпел фиаско. Зарезался на химии. Знаете, мне заявили, что с таким низким уровнем знаний дорога в медицину для меня заказана. Пользуясь случаем, хочу спросить у ректора медуниверситета, Борис Никифорович, вы, несомненно, гений в химии и биохимии, заслуженный врач со стажем, профессор медицинских наук, скажите, сколько пациентов с детским церебральным параличом вы смогли вылечить с помощью знания химии и латинского языка?
Ответом Владимиру послужила тишина, нарушаемая шлёпаньем губ и посвистом, пытающегося втянуть воздух ректора медуниверситета.
— Ни одного, если я правильно понимаю. Дуболом, который сейчас находится перед вами, исцелил около трёх десятков ребятишек — это официально зарегистрированный и подтверждённый факт, не требующий доказательств, но химия, как известно, превыше всего. Что ж, исцеляйте пациентов химией, а я умываю руки, тем более мне поступило несколько приглашений из других губерний, поэтому я рассматриваю вариант с переездом из Н-ска. Да, благодаря Андрею Петровичу и Борису Никифоровичу я в этом году пролетел с поступлением, с другой стороны, я благодарен им за появившееся время на подготовку и подтягивание уровня знаний. Я ответил на ваш вопрос, Ваше благородие?
— Исчерпывающе, — ответил губернатор, прожигая яростным взглядом скукожившихся ректоров.
— Честь имею, господа, — обозначив намёк на полупоклон, Владимир поспешил покинуть компанию губернских чиновников дворянского сословия и Дворянское собрание в целом. Мавр может удалиться…
— Жду вас завтра в девять утра, — холодно бросил губернатор ректорам, взглядом показывая, что остаток вечера он обойдётся без их сопровождения.
— Допрыгался, Андрюша, — направляясь в сторону парковки, сказал ректор медуниверситета коллеге. — Завтра о нас ноги вытрут и стружку снимут. Что делать будем?
— Вов?
— Чего тебе? — бросил через плечо Владимир, аккуратно подвешивая пучок трав, стянутый пеньковой петелькой, на гвоздь, вбитый в несущую балку сарая на заднем дворе доходного дома.
Раньше сарай служил дровяником, но после подсоединения дома к централизованному отоплению необходимость в нём отпала. Так и сгнила бы сараюшка, рассыпавшись в труху, не привлеки она внимание массажиста и травника в одном лице. За символическую денюжку хозяйка с удовольствием сдала хозпостройку Владимиру в аренду. С помощью Матвея Панкратовича сарай за один день был приведён в порядок и приспособлен под сушку трав.