— Действительно, чего тянуть, — вздохнул Владимир.
— Вов…
— А?
— Не теряйся… Настя мне нравится. Ты ей, кстати, тоже.
— Иди уже отсюда, сваха доморощенная.
— И ничего я не сваха. Я же не слепая, — Вика чуть помялась, втянула воздух и решительно вывалила. — Ты бы знал, какие про тебя слухи в школе ходили.
— Ну-ка, ну-ка! — навострил уши Владимир.
— Что, «ну-ка»?! Весь такой неприступный, от девчонок на расстоянии держишься, они же не знали, что маман любую из них с грязью смешала бы… Так что тебя начали подозревать в заднем приводе…
— Убью! — утробно прорычал Владимир. Вика испуганно вздрогнула.
— Не бойся, я Галке и Олеське шёпотом пару раз поделилась, что как-то застала тебя с девицей с Нахаловки. Ну, там… оба неглиже, всё как полагается. Прости меня, но так было надо. Ты этих сорок должен помнить, они сплетню за полдня по всей школе разнесли, а с нахаловскими ни одна из наших девчонок связываться не решится, так и сплетничали, что папик у нас бандюган и сынок его с бандюгановскими шмарами путается. Уж лучше так.
— Спасибо, блюстительница нравов, спасла от позора. Хорошо, что задницей не торгую. Тьфу! А теперь, душа моя, или ты помогаешь, или фьють отсюда.
— Лучше «фьють», — Вика сбежала из сарая быстрее таракана, убегающего от включенного света.
Проводив взглядом улепётывающую сестру, Владимир приложил ладонь к щеке, на которой когда-то был запечатлён горячий от смущения поцелуй.
— Настя, значит…
.*****
— Наташа, проходи! — суетилась княгиня Ольга Барятинская. — А это кто с тобой?
Пропустив княжну Вяземскую в холл, Ольга во все глаза уставилась на высокую женщину гренадёрских статей, причём «стати» тоже соответствовали росту и пропорциям барышни, заставляя княгиню завидовать чёрной завистью. Трудно с куцей «единичкой» соревноваться с плывущей впереди гостьи твёрдой, налитой «четвёрочкой». А ещё гренадёрша, гордо вскинув подбородок, качнула толстенной, в руку взрослого мужчины, косой, спускавшейся до самой попы, утянутой в тугие джинсы. Тёмные брови вразлёт, точёный нос и пухлые губы. Не просто кровь с молоком, а «ух», «ах» и «э-эх» в десятой степени. Водятся женщины в русских селеньях — не только коня на скаку остановят и в горящую избу войдут, они эту избу сами подпалят и конягу в неё закинут, чтобы второй раз не возвращаться.
— Вероника Наумовна Твердова, прошу любить и жаловать, — представила вторую гостью княжна Вяземская. — Моё доверенное лицо и эксперт по разной мистике.
— Но…, - начала что-то лепетать Ольга.
— Мне развернуться и уйти? — холодно осведомилась Наталья Вяземская, на лице которой не дрогнул ни один мускул, только во взгляде блеснули острые льдистые грани.
— Нет-нет, — испуганно проблеяла молодая вдова, оборачиваясь к застывшей за спиной прислуге. — Дашенька, проводите гостей, Машенька, позовите maman, скажите княжна Вяземская прибыла. Поспешите, Маша.
Закончив с ритуальными расшаркиваниями и выпив по чашечке весьма недурственного кофе, гостьи в сопровождении обоих княгинь прошли в крыло особняка, отведённое под проживание Бориса Барятинского — младшего.
— Что скажешь, Ника? — бросив на юного наследника рода Барятинских нечитаемый взгляд, обратилась к помощнице Наталья Андреевна.
Дела у Бориса оказались не очень. Если левая половина лица у него была лицом красивого молодого человека, то правая, разделяясь со здоровой половиной ровно посередине физиономии, красотой похвастать не могла. Слезящийся, с провисшим «бульдожьим» нижним веком глаз, залитый кровью из полопавшихся капилляров, гротескное, будто раздавленное ухо. Раздутая ноздря носа, из которой постоянно текли слизистые выделения, обвисшая словно у старика брыля и рот, будто у жабы, оттянутый в сторону. В общем, красота для ночных кошмаров. Присниться такое и бессонница обеспечена.
Подойдя к княжичу, Вероника, не касаясь молодого человека, несколько раз провела над ним ладонями.
— Не смогу снять, — закончив с процедурами, сказала она.
— А что это, знаешь? — Вяземская также совершила несколько пассов над Борисом.
— «Вывернутая суть», — с нотками брезгливости, ответила Вероника под полные вопросов взгляды женской половины Барятинских. — Я бы даже не назвала это проклятьем, просто заклинающий выворачивает внутреннюю суть человека наружу. Всю гниль, что есть в душе. Кстати, Ваши Сиятельства, вас это тоже касается. Заговор, ладно, пусть будет проклятье, передаётся через кровь, изменения ещё малозаметны, но через неделю вы станете напоминать княжича.