— Да, подружка, умеешь ты поднять настроение, — Мария подкатила к креслам столик на колёсиках с «горячительным» и парой тарелок заранее нарезанных закусок.
— Зря я что ли пять лет в военной академии училась, нахваталась по верхам у преподавателей, хотя до того же полковника Кольцова мне как до луны задним ходом. Вот кто умел поднимать настроение одним своим видом! А я так, жалкий подражатель, плагиатор на полставки, — на публику посокрушалась княжна, выводя изображение на экран.
— Опять графики! — рыкнув раненым зверем, император ладонью закрыл глаза. — Как они мне ос… надоели!
— Слышь, твоё ампираторское величество, ты не гунди, а будь добр выбраться из раковины.
— Ладно-ладно, я в порядке, пилить меня позволено только одному человеку, а ты, Наташа, как ни крути не входишь в этот короткий список.
— Тогда не обижайся, если я тебе просто вынесу мозги и доведу до непроходящей мигрени. Маш, побереги мужа, следующую неделю ему будет не до запилов, а может и дольше. Ладно, шутки-шутками, а на экране перед нами данные по эпидемиям с середины двадцатого века. Хотела окунуться в тему поглубже, но не стану, пояснительную записку сами потом почитаете, скажу лишь то, что это один из вопросов, над которыми работал покойный Грачёв Игорь, Царствие Небесное ему. Резюмирую: человечество проигрывает войну вирусам и теряет иммунитет как вид. Прошу не перебивать, все вопросы потом.
Налив в стакан прохладного яблочного сока и промочив горло, Наталья продолжила:
— В целом, люди сами способствовали запуску данного механизма, — красный кружок лазерной указки очертил графики на экране. — Антибиотики, военные лаборатории, давление на экологию, дрянные продукты наполовину с химической дрянью, скученность и перенаселение, а тут ещё антипрививочники и, наоборот, апологеты повальной иммунизации от всего и вся до кучи привалили. Всё смешалось в доме Облонских… Вишенкой на торте стала последняя пандемия, выпущенная «в народ» с лёгкой руки, прости Маша, придурков из Форт-Детрика и ЦРУ, жарь их черти на раскалённых сковородах с прогорклым маслом. Гадость мутирует со страшной скоростью и нам ещё расхлёбывать и расхлёбывать.
— Мне докладывали о вирусе и последствиях заболеваний, — перебил Наталью император.
— Замечательно, — ничуть не смутилась княжна, — тогда тебе должно быть известно, что вирусологи, медики и генетики через пять-семь лет ожидают и прогнозируют следующую волну пандемии, ещё через пять-семь лет третью, а через семнадцать-двадцать лет от сегодняшней даты планету накроет так, что все эпидемии и пандемии доселе покажутся детским лепетом. Каждая волна будет сопровождаться ростом летальных последствий. Десятки миллионов умерших, сотни, миллиарды. Что останется от хозяйственных связей и стран надо рассказывать или сами догадаетесь? Если не догадаетесь, с аналитикой можно ознакомиться во втором приложении. К слову, о детях, через двадцать лет им в наследство достанется разорённая планета, если выживут в эпидемиях, конечно.
— Мрачная картинка, — сухо кашлянув, император глянул на столик с алкоголем. — Насколько я помню, Грачёв, твой протеже, работал и над другим вопросом. «Механизм выживания вида», если я не ошибаюсь.
— Не ошибаешься, — кивнула княжна, — приятно знать, что ты подробно знакомился с моими материалами, а не клал их в долгий ящик, — княжна нажала кнопку на пульте, сменив картинку на экране. — Это результаты расшифровки ДНК шимпанзе, неандертальцев, кроманьонцев и современных людей. Как вы можете видеть, согласно последним данным с шимпанзе у нас разница в пять процентов, а с неандертальцами всего ноль пять процентов, причём обезьяны, шимпанзе в частности — это результат генетического регресса. Когда-то наши общие предки отделились от общего ствола гоминоидов, но у шимпанзе эволюция дала задний ход и остановилась, а мы пошли дальше.
— Ты к чему ведёшь? — спросил император, за неимением крышки стола в привычном жесте, обозначающем усиленную работу мысли или раздражения, или и того и другого вместе, протарабанив пальцами правой руки по подлокотнику.
— Т-с-с, — шикнула Наталья, вновь сменив слайд, — а это три расшифровки ДНК современного нам человека. Как вы видите, разбег между первым и вторым образцами составляет две десятых процента…
— А третий? — качнулась вперёд Мария.
— Ноль пять, — красная точка указки очертила круг вокруг озвученной цифры. — Оказывается, мы тоже мутируем и развиваемся, процесс биологического развития человечества как вида не остановился, древо эволюции пускает новые отростки и ветви. Новая ветвь ещё окончательно не отделилась, но почка уже набухла… Работа механизма защиты вида в действии. Мы выявили и подтвердили несколько сотен носителей ДНК, условно назовём его — второго типа, и несколько десятков носителей третьего. На карандаше ещё около двадцати тысяч кандидатов на проверку. Думаю, процент отсеивания среди них окажется минимальным. Работа осложняется тем, что внешне, морфологически, представители с ДНК третьего типа ничем не отличаются от обычных людей, впрочем, второго тоже, только недавно мы выявили несколько косвенных признаков, позволивших нам улучшить поиск, хотя кое-какие черты и признаки лежали на поверхности.