— Отец!
— Я тебя попросил заткнуться!
Отодвинув внука тростью, Андрей Михайлович тяжело опустился в кресло, оставив стоять перед ним провинившиеся младшие поколения.
— Ни на минуту нельзя оставить вас одних, — проскрипел старик. Острый конец трости, обитый тусклой бронзой, упёрся в грудь сына. — Упустил ты воспитание внука — это твоя вина! Не вскидывайся, дьяк Посольского Приказа. Твоя, твоя, сбросил всё на баб, а они и рады стараться. Слепили, понимаешь… Да и я хорош, сидел в поместье, думал, всё у нас хорошо, а оно вон оно как получается.
Прихлопнув по столешнице красного дерева ладонью с узловатыми пальцами, старик извлёк из внутреннего кармана пиджака цифровой диктофон.
— Что, соколики, вижу, грызёт любопытство, что это такое? Сейчас узнаете.
Нажав на кнопку воспроизведения, князь положил диктофон на стол. Когда закончилось воспроизведение, князь убрал диктофон обратно.
— По кругу, значит. Да, внучек? — потускневшие от груза прожитых лет стариковские глаза метали молнии, Лицо Вячеслава залило густой красной краской. — Только твоими стараниями по кругу могут пустить всю нашу семью, вовек не отмоемся! О чём ты только думал?!
— А ты, — трость вновь упёрлась в грудь представителя среднего поколения князей Васильчаковых. — Сидел в посольстве в Англии и совсем не знаешь местных раскладов… Вот и сунули тебя мордой в дерьмо. На твою охрану вместе с тобой, — старик вновь извлёк из кармана диктофон и потряс его перед глазами сына и внука, — этому ухорезу хватило пяти секунд. Он вас как сопляков уделал. Да, мы можем побарахтаться, написать заявление, подать в суд и апеллировать куда-нибудь, только запись никуда не денется, а к ней подкрепление в виде нескольких пистолетов, два из которых именные. Нападение на орденоносца, совершённое группой лиц, совершённое по предварительному сговору — вот как это называется! Думаете следователи СИБ… Имперская безопасность ещё куда ни шло, там есть с кем договориться, а с ищейками Ведьмы не договоришься. Она улов на кукан без жалости насаживавет. Этот мальчик, разукрасивший Славика и втоптавший в грязь наших охранников, имеет теперь над нами власть, а судя по оперативности Вяземской, вышедшей на меня, он у неё не в последних пристяжных ходит. Я давно о нём от молодого барона Корфа слыхал, до последнего дня не придавая значения собранной информации. Мальчишка настоящий колдун или как они сейчас называются… Целитель… ага, не смешите мои тапочки, им ещё белыми в гробу лежать. Такому целителю лучше на кривой дорожке не попадаться. Секанёт по шее и вся недолга. Были у нас в дивизии подобные умельцы… Моя ошибка… Но ошибки надо уметь исправлять. Так, ты, — конец трости перетёк с сына на внука, — переводишься в Питерское Военно-морское, чтобы через неделю духу твоего здесь не было.
— А ты, — князь стукнул пальцем по груди сына, — официально отказываешься от помолвки и приносишь извинения. Всем приносишь извинения. Понял меня? Формулировки придумаешь сам и покажешь мне, дипломат. Оба даже думать не смейте о том, чтобы свести счёты с этим щенком или как-нибудь навредить его сестре. Потом… — старик закашлялся, — через несколько лет или позже. Блюдо должно остыть. Бери пример с англичан, ты же с ними работаешь не первый год. Они никогда не мстят своими руками…
ПРОДА от 21.07.2024
НЕ БЕЧЕНО!
— Они сами, да?
Княжна устало потёрла виски — голова раскалывалась и ученик, вечно влипающий во всё липкое и пахучее, был не самой главной причиной сводящей с ума мигрени.
— Ну, почему же? — пожав плечами, Владимир встал со своего креслица и бесцеремонно зашёл за спину княжны. — Минутку потерпите, будет немного неприятно…
Стальные пальцы «перебором» порхнули по ушным хрящам наставницы, потом клешнями сжались на одной точке. Бухнув несколько раз в такт с сердцем, пульсирующая головная боль собралась в тугой комок на затылке и лопнула, рассосавшись без следа.
— Так лучше? — пробасил Владимир.
— Значительно, — облегчённо выдохнула женщина, не замечая свекольной красноты ушей. — Спасибо!
— Не стоит, — спрятал весёлую усмешку её добровольный целитель, возвращаясь к предмету обсуждения. — А словам Васильчикова, не касаемых разрыва помолвки, я никогда не поверю и вам не советую. Извинения из-под палки насквозь фальшивы и не стоят выведенного яйца, да и то, как мне показалось, Андрей Андреевич повторял за кем-то, а не от себя вещал. Покер-фейс держать он умеет, только эмоциями фонтанирует. Папа Славика прикрывал, чтобы ему как младшему Барятинкому не перепало.