Оставлять без внимания женскую часть княжеского семейства было бы величайшей глупостью. Женские ненависть и мстительность свели в могилы не одного мужчину. Примеров в истории хоть отбавляй. Щёлкнул клювом и всё — привет загробный мир. Поэтому держим ушки на макушке и крутим головой на триста шестьдесят градусов.
— Хоть не приезжай сюда вовсе, — досадно сплюнул Владимир. — С каждым приездом проблемы наваливаются и наваливаются! Правильно княжна опасается, что когда-нибудь я устану ненавидеть и устрою тотальный геноцид.
Проверив нож за спиной, пистолет под мышкой и кистень в рукаве — ей-ей, романтик с большой дороги, Владимир направил стопы к квартире сестры.
— Привет, большой старший брат! — встретила его у подъезда Вика, вернувшаяся с пробежки. — Давно ждёшь?
— Привет, мелкая! — вяло помахал ладонью Владимир. — Только что подошёл.
— Да-а, братец, — сочувственно цокнула сестра, когда они прикрыли за собой дверь квартиры, в которой обалденно пахло ванилью и свежей выпечкой, — видок у тебя, будто тебя пожевали и выплюнули.
— Как аппетитно пахнет! Викуля, будь другом, хоть ты сегодня не делай мне мозги. Я и так неоднократно церебрально изнасилован и выгляжу ничуть не лучше, чем ты видишь. Сама пекла? Можешь же, когда захочешь.
— А у меня для тебя сюрприз! — ясным солнышком расплылась в улыбке сестра.
— Приятный, надеюсь? — Владимир сунул ноги в пушистые домашние тапки-собачки с высунутыми красными языками, краем глаза замечая в обувнице дополнительную пару женской обуви с размером явно маловатым для Викиных лапок.
— Приятный, та-дам! — всплеснула руками сестра и отскочила в сторону, давая проход белокурой фее, тут же повисшей у Владимира на шее.
— Привет, Солнышко! — чувствуя, как все проблемы несовершенного мира уходят куда-то на второй и третий план, Владимир зарылся в густые кудри девушки и блаженно втянул носом аромат цветочного шампуня, дорогих духов и чистой кожи.
— Эй, влюблённые, — нетерпеливо затанцевала вокруг парочки Вика, — я есть хочу и без вас сейчас слопаю все пирожки и булочки. И вы оба будете виноваты за все мои нажранные килограммы и целлюлит на афедроне! Кстати, братец, пекла не я. Цени, какая невеста-хозяюшка тебе досталась. Так, мой руки и марш на кухню! Ну, пошевеливайтесь! Да отпусти ты его, Настя, не сбежит он, видишь, как слюной захлёбывается, ещё минута и он тебя вместе с пирожками слопает! Боже мой, там пирожки стынут, а они истуканами застыли, — опять запричитала сестра. — Да ну вас к чёрту, я пошла жрать!
— Пойдём, — малиновые губы Анастасии невесомо коснулись губ Владимира перед тем, как она отпрянула от него, — а то Вика действительно всё слопает. Ц-ц, сначала руки мыть!
Тонкий пальчик с простым маникюром указал направление в сторону ванной комнаты.
Провожая взглядом изящную девичью фигурку, упорхнувшую в сторону кухни, совмещённой с гостиной, Владимир думал, что этот «плод» его побед он никогда, никому не отдаст. Никогда! Никому!
Глава 13. Расставляя приоритеты
Синее-синее небо с бегущими по нему белогривыми облаками вздыбилось будто перевёрнутая чаша. Бережно опустив поклажу на землю, Владимир, раскинув руки в стороны, спиной упал в дальневосточное разнотравье, что тут же обволокло его одуряющим ароматом живого леса.
Не обращая внимания на бесконечный зуд комарья с мошкарой и густой бас слепней с оводами, парень вслушивался в приятный шелест травы и скрипичные трели кузнечиков, прерываемые стремительными «тр-р-р-и-и-и-и-нь» стрижей, проносящихся над зеркальной поверхностью озера. Иногда со стороны леса в спокойное многоголосье врывалось гнусавое «кьяя-а-а-а» беспокоящегося канюка. Заслышав крик птицы, Владимир иногда приподымал голову и смотрел в сторону тёмно-зелёного частокола, в прохладной тени которого промышляла его ученическая братия, вывезенная из Н-ска на восток страны на летнюю «производственную практику».